Первая заповедь

 – Значит, и документа у тебя никакого нет?

– Документа нет, – Шакнир чуть пожал плечами – кажется, это был первый его жест с того момента, как он неподвижно встал посреди комнаты.

– А разве ты не знаешь, что каждый житель Империи по недавнему указу светлейшего нашего Императора, да будет правление его долгим и благополучным, обязан иметь пассапорт? Там должны быть записаны имя, фамилия и род занятий.

– Я не из Империи. Прибыл из Альтерии не далее как день назад.

– Это, конечно, меняет дело… – господин Эримарк пожевал губы в раздумье, – но ты всё равно обязан соблюдать законы Империи и не убивать просто так честных её подданных! Отвечай, каков твой род занятий?

– Я убийца, господин прокуратор.

Убиваю людей за деньги, – Шакнир сказал это спокойным и ровным тоном, не вызывающим никаких сомнений. Эримарк сначала опешил, но после едва не подпрыгнул на месте от радости – он поймал убийцу! Настоящего! Попал в десятку! И, конечно, прокуратор не заметил, как не выдержавший нервного напряжения стражник выскользнул-таки за дверь, оставив его наедине с Шакниром.

– Ну что, убийца… Зачем ты лишил жизни простого шахтёра Креза, а? – прокуратор трепетал; он уже чуял запах скиротского вина, видел роскошную громаду императорского дворца, слышал звон монет, ударяющихся о стойку трактира. – Крез был хорошим парнем! Кто тебе заплатил за него? Кого ты ещё убил? А?

– Я не убивал никакого Креза, господин прокуратор. И тебе это прекрасно известно.

Но я намерен убить тебя.

– Что? – Эримарк был настолько уверен в собственной неуязвимости, которую даровал знак Императорского прокурорского корпуса, что даже не сразу понял, о чём говорит черноволосый убийца.

– Убить, господин прокуратор. Твоя вина не вызывает сомнений. Я уже представился. Теперь мне нужно предоставить тебе право выбора оружия для защиты, – Шакнир говорил спокойным будничным тоном, будто о тяжёлой, изрядно поднадоевшей, но привычной работе.

– Ты что, убийца? С ума сошёл? – господин Эримарк до сих пор не мог поверить, что весь разговор происходит всерьёз. Но лицо Мертвеца, неподвижное в дрожащих бликах масляных светильников, не оставляло сомнений – он действительно убьёт его. – Стража! Стража!

– Они не придут. Мне пришлось сказать им, кто я такой. К сожалению. Но теперь они и близко не подойдут к этому дому, прокуратор. А ты сейчас понесёшь наказание за все свои злодеяния.