Первая заповедь

Да и бумага не та, они печатают на такой, которая почти не боится влаги и ветра… Требовать один реал за такую паршивую бумажку может только очень нечестный человек. Вы, уважаемый, просто ошиблись. Я прав?

– Господин разбирается, как я погляжу… – бормочущий торговец бледнел на глазах, отступая на шаг от странного человека, чьи непроницаемо-голубые глаза сулили боль и страдания. – Я действительно ошибся… Сейчас-сейчас… – он вновь нырнул прилавок и принялся копаться в тайных его недрах. – Вот, это настоящая карта! Самая что ни на есть, господин! – он улыбался торжествующе, как будто не пытался только что втюхать фальшивку за полновесный реал.

– Другое дело, – на сей раз Шакнир покачал головой одобрительно, – за такую карту я с удовольствием заплачу но к ней должно прилагаться подробное объяснение.

– Конечно-конечно! Что интересует доброго господина?

– Мне нужно добраться до Скирота.

– Дальняя дорога, господин. Добрые три сотни лиг будет! Это если по тракту, – торговец задумчиво поскрёб в лысоватом затылке.

– А если не по тракту? – Шакнир провёл линию напрямик, срезая значительный крюк.

– Ой, господин. Тут Эленвильский лес, – толстяк смешно округлил глаза, – там, говорят, страшные дела делаются! И дорог-то никаких нет почти, так, охотничьи тропки. А в чащу лучше вообще не соваться!

– Почему же?

– Неизвестно, что там, но слухи разные ходят. Кто-то говорит, что древняя магия таится, ещё древнее, чем весь наш мир.

– Сколько я срежу, если пойду через лес? – с напором спросил убийца.

– Опять вы своё, эх! Больше сотни лиг, господин. Но на лошади там не проедете. Только пешком. Думаю, то на это и выйдет.

– Всё ясно. Спасибо. Где мне купить лошадь?

– На конюшнях, господин, – торговец явно испытывал облегчение от скорого окончания разговора. – Они на выезде из Фильта. Там же всегда есть наёмники, если заплатите им, будут защищать в пути.

– Обычно до ближайшего поворота, – улыбнулся Шакнир, – а там они сами превращаются в разбойников похлеще прочих.

– Господину знать лучше, я спорить не буду, – развёл руками толстяк.

– Ещё бы. Всего доброго.