Мент. Оперативный простор

– Тогда слушай меня, страшный милиционер Астахов. Этот тип, который пытался угрожать мне ножом – билетный спекулянт. У него куча билетов, которых почему-то нет в кассе вокзала. Я вижу, что вы прекрасно знаете друг дружку. Так вот – сейчас ты у него реквизируешь все билеты и вернёшь в кассу для продажи простым гражданам. Кассирше пояснишь в максимально доступной и простой форме, что если она ещё хоть раз толкнёт билеты в таком количестве на сторону – то я её отправлю в такие края, где у неё сопли на лету замерзать будут.

– Семёныч! – дёрнулся спекулянт.

– Милиционер Астахов – ты меня понял?

– насупился я. – Или мне с тобой до угрозыска прогуляться?

– Всё понятно, товарищ Быстров. Не надо уголовного розыска, сделаю. Как приказали.

– Погоди! – Я забрал пачку билетов из рук спекулянта. – Какие билеты в вагон первого класса?

– Эти – показал он.

– Не врёшь?

– Могу побожиться!

– Не надо. Государству за них уплачено?

Спекулянт кивнул.

– Сам в кассе покупал.

– Тогда беру их себе как моральную компенсацию, – заявил я. – А ты, Астахов, оформляй этого гражданина спекулянта, пока не натворил делов. И не забывай – как только вернусь из Петрограда, обязательно проверю!

Глава 5

Катю я застал там, где мы договаривались: она сидела за столиком привокзального буфета, перед ней стояла чашка кофе и вазочка с пирожными.

– Ну как? Купил билеты? – спросила она.

Я кивнул.

– Да. Едем в первом классе.

– Не знала, что уголовный розыск может позволить себе такую роскошь, – улыбнулась она.

– За всех не скажу, но, – я принюхался, кофе пах просто божественно, – лично я позволю себе также попить кофейку.

– Возьми себе и пирожное.

– Раз ты рекомендуешь – так и быть.

Кафе принадлежало нэпманам, ценник тут, конечно, кусался, но я решил хоть немного побаловать себя.

Если в целом к сладкому я был достаточно равнодушен, то эклеры с масляным кремом были моей маленькой слабостью. Правда, в моё время пальмового масла и пищевых добавок – большинство из них, мягко говоря, не дотягивало до вкуса пирожного моего счастливого советского детства.