Ничего cвятого

Даже костер по сравнению с ней казался райским местом отдыха. Антуану за свою карьеру приходилось лишь раз присутствовать на казни пойманного убийцы, и тогда тот умолял чтобы его отправили на костер. А, как иначе, когда тебя сначала 12 часов маринуют над раскаленными углями, после по колена помещают в емкость с кислотой, а затем то что осталось заливают жидким свинцом? Тут костер и правда станет несбыточной мечтой. Надо сказать, подобные меры себя оправдывают – инквизиторов убивают крайне редко – за последний год, к примеру, было зафиксировано лишь семь случаев на всю Империю с прилегающими территориями, в том числе и колониями.

Генри же, за раз уложил троих, и теперь, не смотря на столь темный багаж, добровольно сдается в руки Инквизиции, рассчитывая на помилование, а на лице ни тени беспокойства.

Нечисто тут, ой как нечисто…

– Гадаете, почему у меня пот не стекает по шее? – низкий, чуть хрипловатый голос заключенного прозвучал неожиданно, и Антуан вздрогнул. О’Нил криво усмехнулся. – Думаете, я должен дрожать от страха?

– Думаю, ты должен заткнуться! – инквизитор кивнул конвоирам, и один из них заехал локтем в живот.

О’Нил согнулся, судорожно ловя ртом воздух.

– Зря ты… – он не мог отдышаться; воздух со свистом входил и выходил из легких. – Ты заплатишь…

– Я? – Антуану хотелось рассмеяться в лицо, но необъяснимая тяжесть в груди совершенно не располагала к смеху. – Как мне кажется, здесь ты в наручниках, а не я. Думаешь, Святой Престол даст тебе индульгенцию? Что-то я очень сильно сомневаюсь в подобном раскладе… Может ты не видел жарящихся людей над углями, точно зарезанный кабан на вертеле? Знаешь в чем разница? Кабан мертв – а, ты будешь жив!

– Сейчас описаюсь от страха! – О’Нил похоже пришел в себя, хотя лицо сильно побледнело по сравнению с минутной давностью.

– На твоем месте, я бы начал молиться, умоляя Бога о прощении. Ведь помимо телесных мук, тебя ожидает вечность в адском пламени!

– Да неужели? – еретик вновь усмехнулся. Откровенно, без какой-либо наигранности.

Антуану стало страшно. По-настоящему страшно. Заключенный ведь и правда не бахвалится, строя из себя героя. Объяснение подобному поведению может быть лишь два: либо О’Нил ненормальный, либо уверен, что конвой не достигнет своего места назначения.

Антуан замер, пораженный сделанному выводу.

Точно!

Конвой не достигнет места назначения!

Бросив быстрый взгляд на насмешливую гримасу еретика, инквизитор схватил рацию.