Мы из Тайной канцелярии

Очнулся Иван лишь на мосту, ведущем к Петропавловской крепости, когда путь Елисеевым преградили рогатки и направленные багинеты часовых.

В кабинет начальника Тайной канцелярии их допустили быстро, хотя Иван поймал себя на предательской мыслишке, что войти сюда легко, а вот выйти…

Ушаков действительно признал Елисеева-старшего с первого взгляда, сам встал из-за стола, подошёл и по-дружески обнял боевого товарища.

– Говори, с чем пожаловал?

– Сын у меня, Андрей Иванович…

– Вижу, – генерал с интересом поглядел на Ивана.

 – Лицом вылитый ты, а вот кумплекцией…

– Кумплекцией подкачал, – согласился Егорий Савелич. – Потому и пришёл к тебе с просьбой. Помоги, ваша светлость, парня в гвардию записать. Век благодарен буду за сынишку.

Ушаков окинул парня цепким взглядом, задумчиво почесал выбритый до синевы подбородок.

– Как зовут?

– Иваном кличут.

– Всем ты хорош, Иван, да ростом не вышел. Тяжело тебе в полку придётся. Офицеры таких не любят. На смотрах спрятать подальше норовят, либо на работы какие отправят, чтобы с глаз долой был.

Так ли уж нужен тебе мундир гвардиянский?

Иван сглотнул слюну и набрал в грудь побольше воздуху, но сказать не успел.

– Очень нужен, – ответил за сына Елисеев-старший.

– Подожди, капитан, – обернулся к нему Ушаков. – У парня и свой ум имеется. Пусть подумает и ответит мне, как на духу. Судьба его решается.

– Хочу служить в гвардии, – произнёс Иван.

Начальник Тайной канцелярии хмыкнул.

– Ой ли… Не ври, Ваня! У меня должность, сам понимаешь какая.

Поневоле научился правду и кривду отличать… за столько-то лет. Не слышу я твёрдости в голосе твоём. Не хочешь ты в гвардии служить, а отцу об том говорить стесняешься… Или обидеть не хочешь, – проницательно заключил генерал.

Иван даже удивился: как же так, по одной брошенной фразе Ушаков раскусил его, будто орех. Воистину немалых талантов человек – Андрей Иванович. Не зря императрица его поставила покой государства и свой собственный сохранять.

– Ваше сиятельство, – заговорил Елисеев-старший.

– Брось, – приказал Ушаков. – Зачем парню жизнь калечишь? Нет в нём призвания к службе ратной. Даже мне, дураку старому, видно, а уж тебе, отцу, сам Господь сие видеть велел. Прозри, Егорий! У тебя Ванюшка, чай, не единственный сын?

– Ещё двое имеются, – с гордостью подтвердил Егорий Савелич.

– Такие же статью обиженные?

– Никак нет! Орлы высоченные, кровь с молоком! – обиделся за сыновей Елисеев-старший.