Теза с нашего двора

– Наверное, закончил строймех, – любуясь шапками Тарзана, предположила баба Маня: она всегда была убеждена, что строймех – это что-то, связанное с мехом.

Тарзан считался завидным женихом, и мамаши, имеющие взрослых дочерей, мечтали заполучить его в зятья. Поэтому, как удар грома, всех ошеломила весть, что Тарзан стал ухаживать за Мариной. А он явно проявлял к ней интерес: несколько раз водил в кино и дарил цветы.

– Он тебе нравится? – спросила Тэза у дочери.

– Очень, – призналась та.

Однажды Тарзан пригласил её к себе послушать новые пластинки. На это свидание Марину снаряжала вся семья: Тэза подкрасила ей губы и ресницы, баба Маня вылила внучке за пазуху флакон своей любимой «Красной Москвы», а Жора надел племяннице на руку свои золотые часы «Победа». Те два часа, которые Марина провела в гостях у Тарзана, баба Маня простояла под аркой, напряжённо вслушиваясь в происходящее наверху. Когда Марина вернулась, Жора спросил:

– Надеюсь, он к тебе приставал?

– Он бедя пальцем не тгонул, – грустно ответила Марина.

– Этот Тарзан либо джентльмен, либо импотент, – решил Жора.

Назавтра все прояснилось: Тарзан явился к ним в вечернем костюме, с цветами и шампанским. Явился без предупреждения. Баба Маня, которая, как всегда, сидела в туалете, выскочила на стук входной двери. Но поскольку она там была, как всегда, в трико и в футболке, Жора поспешно затолкал её обратно. Пока Тэза здоровалась с гостем и провожала его в комнату, Жора спиной держал дверь, не давая Мане выйти, хотя она билась там, как пойманная птица, барабанила кулаками и кричала:

– Жора, я уже!

Тарзан сделал официальное предложение и попросил у Тэзы руки Марины.

Посидели, попили шампанское и обо всём договорились: расписываться – во Дворце бракосочетаний, свадьбу – в Жориной столовой.

После ухода Тарзана семья пребывала в восторженной эйфории. Баба Маня, допивая оставленное ей шампанское, предвкушала радость увидеть Мариночку в свадебном платье.

– Она хоть и не сливка общества, но грязью в лицо не ударит!

– Это Лёша за нее бога молил, – сказала Тэза.