Девушка, несущая смерть

Тот самый, который был у знакомого мага. Член Совета Кваттуор. Эти слова били по моей голове как кувалда. Вот от чего такое помутнение разума, вот откуда головная боль и жжение в руке. Я ощущала взгляд каждой пары глаз на себе.

Уэйн опустился на колени возле меня и взял мою руку, переворачивая стороной запястья. Как и ожидалось, там красовался знак «x». Кожа вокруг красная, а чернила идеально чёрные, как от свежей татуировки.

Фейт вскрикнула и зажала рот рукой. Бри из последних сил попыталась встать, но снова упала, а Джаред в миг оказался рядом и поднял ее.

– Ты знаешь, что это значит, Эйрин? – как можно спокойнее спросил Уэйн, но в его глазах читалась смех страха и сочувствия.

– Конечно знаю, идиот, – прохрипела я.

После мирного договора не только у существ появились нерушимые правила, но и у людей тоже.

Что бы они не сделали, Члены Советы оставалось неприкосновенными и обладали полной защитой. Я нарушила закон и должна понести наказание. «Х» у меня на запястье означало «преступник, обречённый на смерть». Были случаи, когда эту татуировку пытались свести и даже отрезали вместе с ней кусок кожи. Она появлялась снова. Это клеймо несмываемого позора. Клеймо преступника.

Фейт подошла ко мне и обняла.

– Мне не нужна ваша жалость! – я оттолкнула Фейт, – Оставьте меня!

Последствия совершенного мною преступления все ещё проявлялись. Лихорадка, кашель, головные боли и тошнота, руки трясутся, зрение ухудшается.

– Эйрин, успокойся, прошу, – Брайс положил свою руку на мое плечо. – Мы что-нибудь обязательно придумаем.

– Ничего нельзя сделать. Просто… – рот наполнялся кровью, пока я не перевернулась на бок и не сплюнула.

Это тоже последствия нарушенного мною закона. Телесные и душевные муки, пока мои страдания не решат прекратить. Скоро должны начаться галлюцинации.

– Уэйн, пора убираться отсюда, – сказал Джесси, подхватывая меня на руки.

– Отпусти, идиота кусок! Отпусти меня!

– Лучше береги силы, а поссориться мы всегда сможем, – ухмыльнулся он.

Джаред понёс все еще слабую Бриану на руках.

– А мы и не мерились, чтобы ссориться опять.