Щитом и мечом

Поступил на службу российскую, в полковники выбился, таперича нами заправлять начнёт.

– Что ещё об нём сказывают? – придвинулся ближе Барыкин.

– Дюже строгий говорят. Всё ордунга, сиречь, порядка требует. Коли что не по нему – ругается. Может и по зубам двинуть.

Тут меня позвали к костюмерам. Я вошёл в комнату и увидел двух здоровенных лбов гренадерского роста: в каждом не менее сажени.

– Садитесь, прошу, – махнул рукой, указывая на обычную скамейку, один из костюмеров.

Я присел и с опаской посмотрел в их сторону.

Они больше походили на разбойников с большой дороги, чем на цирюльников и кутюрье.

– Позвольте.

На меня накинули женский пудромантель.

– Чтобы мундир не изгваздать, – пояснили мне.

– Понятно, – кивнул я. – Благодарствую за заботу.

– Вы готовы?

– Да, можете приступать.

– Замечательно, сударь.

Над ушами защёлкали ножницы. Раз, и длинная чёлка упала к моим ногам: орлы старательно обстригали волосы спереди под гребёнку. Потом на подстриженный участок плюхнули щедрую порцию истолчённого мела.

Медвежья ладонь легла сверху и начала старательно втирать мел в кожу.

Это была каторга! Пять минут усердного трения головы привели меня в такое состояние, что я подумал, что сейчас упаду в обморок: всё, что находилось в комнате, вдруг потеряло пропорции и поплыло. Миллионы искр сыпались из глаз, слёзы текли ручьём.

– Господа! – не выдержал я. – Дайте хоть немного покоя моей голове!

Просьбу уважили.

– Сухой проделки довольно, – объявил мой инквизитор.

 – Теперь надобно только смочить да засушить.

– Чего-чего? – недоумённо спросил я.

– Не волнуйтесь. Мы позаботимся, чтобы мундир оставался сухим и чистым, – изрёк всё тот же костюмер.

Вместо пудромантеля меня переоблачили в рогожный куль.

– Всё в порядке, сударь?

– В полном.

– Теперь придётся потерпеть. Всего лишь чуточку, сударь.

В руках костюмера оказался здоровенный ковш, в котором, судя по запаху, был квас. Мучитель приложился к ковшу, звучно хлебнул, набрав полный рот воды и затем, оказавшись напротив моего лица, начал опрыскивать волосы, будто из пожарной трубы.

Скажу честно: я едва не вскочил на ноги, чтобы врезать ему по морде. Тем временем напарник костюмера стал обильно сыпать пуховкою на мокрые волосы муку. Когда этот этап истязательств закончился, в ход пошла гребёнка.

– Ну вот, – изрекли костюмеры, оторвавшись от меня и уперев руки в боки. – Сидите смирно, головы не ворочайте. Нужно, чтобы образовалась клестеркора.