Ротмистр Гордеев

Понятно, нашим надрали задницу… Стоп, я что, сам начинаю верить во всю эту чушь?

– Но вы не переживайте, сейчас вы находитесь в глубоком тылу, и вам ничто не грозит, – успокаивает Обнорский. – Кстати, вернётесь в часть – обязательно поставьте штоф водки вашему ординарцу. Он вас на собственном горбу в госпиталь приволок.

– Обязательно, – киваю я, хотя понятия не имею, о каком ординарце идёт речь.

Вижу по выражению лица, что Обнорскому очень хочется о чём-то меня спросить, причём явно не из области медицины.

Наконец, эскулап решается:

– Скажите, голубчик, а каково это – с демонами сражаться? Говорят, японцы поднаторели в этом искусстве, порой таких созданий призывают, что его и убить-то нельзя.

– Любого можно убить, – машинально говорю я и тут же смолкаю. Как бы чего лишнего не сболтнуть…

– Понимаю, – кивает собеседник. – Военная тайна?

– Именно, – подтверждаю я.

Закончив со мной, Обнорский переключается на бородатого соседа.

– Ну-с, как ваши дела?

Из разговора я узнаю, что сосед – капитан, командир артиллерийской батареи.

Его тоже ранило в битве при Ляояне. Если и капитан псих, то почему именно артиллерист и рубка при Ляояне, а не какой-нибудь Наполеон после Ватерлоо или Бородино? Ну не могут люди трогаться кукухой на одной почве!

Так, на сон это не похоже. Бред сумасшедшего? Если и бред, то слишком детальный и продуманный до мельчайших деталей. В общем, вариант с психическим заболеванием отправляется в мусорную корзину. Будем исходить из того, что такова реальность, а в ней надо как-то обустроиться и жить.

Дальше? Дальше будет видно, что к чему.

Обнорский, завершив обход, вышел из палаты.

Сосед-бородач облегчённо вздыхает и поворачивается ко мне:

– Ну что, очухался, Николя?

– Простите, это вы ко мне?

Артиллерист смеётся:

– А к кому ещё? Неужели не помнишь меня, Коля? Мы вместе кутили в Порт-Артуре в заведении мадемуазель Коко! Ты тогда увёл у меня из-под носа красивую кореяночку. Дело чуть до дуэли не дошло.

Но потом мы помирились и даже выпили на брудершафт, – продолжает улыбаться капитан.

– Амнезия, – вздыхаю я. – Даже имени своего не помню.

Взгляд артиллериста становится серьёзным.

– Крепко ж тебя приложило, братец! Ну да ничего, наш Обнорский даже безнадёжных на ноги ставит, а уж ты наверняка скоро снова вернёшься в бой и будешь лупцевать япошек.

– Да вроде они и сами не прочь дать нам сдачи, – говорю я, вспоминая школьные уроки истории.

– Это да.