Шагнувший в небо

Освободившись, он бросился бегом к любимому дому. Там жила Рада, но тогда он еще не интересовался ей. Ему нравилась крыша дома, на которой он, удобно устроившись, разложил бережно сохраненный обед – ломоть хлеба, бутылку кефира и несколько пластов вкусного ароматного сыра. Пару часов он просидел на крыше, любуясь небом Даригара. Завечерело, он спустился с крыши и отправился домой. Он шел, не подозревая, что буквально через несколько минут его жизнь полностью изменится. Никогда уже ему не быть таким беззаботным и счастливым, как в тот тихий июньский вечер.

На пороге дома его встретила мать. Увидев ее, он подумал, что провалился во времени, и провел на той крыше не несколько часов, а несколько десятилетий. Усталое старое лицо, красные от слез глаза и трясущиеся руки, в которых она держала кухонное полотенце. Время от времени она прикладывала его к глазам, чтобы убрать слезы, но помогало плохо. Ее щеки блестели от влаги.

Мама пыталась ему что-то сказать, но голос дрожал и срывался на плачь.

Это случилось в самом конце смены. «Василиска» перегрели, и он начал плеваться. Один из котлов взорвался, и стальной балкой отца Даила пришибло насмерть.

Даил не мог в это поверить. Румяный розовощекий отец, от которого всегда вкусно пахло лосьоном после бритья, любящий повеселиться и знающий толк в этом деле, больше уже не вернется домой, не прижмет жену к себе, не потреплет сына по голове.

Мать после этого начала чахнуть на глазах. И в какие-то несколько лет увяла и умерла. Последнее что поддерживало в ней жизненные силы, это необходимость заботиться о сыне. А он, оставшись единственным кормильцем в семье, стал работать полную смену, старую квартиру они продали и перебрались на чердак, где жилье было намного дешевле.

Даил поднялся на крыльцо дома, достал большой ключ от входной двери и отпер ее. Стараясь не шуметь, он вошел в дом и закрыл дверь за собой. По скрипучей лестнице, он поднялся наверх, и только оказавшись у себя в комнате смог спокойно вздохнуть. Его никто не услышал, никто не пожаловался на то, что он мешает людям спать. Никто его не заметил, и в этом было счастье.