Кремль 2222. Царицыно

 – Какая ещё смерть?

– А вы не знали? – делано удивился следователь. – Тогда позвольте пояснить. Вы обвиняетесь в убийстве Алтаева Бориса Глебовича, 1985-го года рождения. Закрытая черепно-мозговая травма, приведшая к смерти. Ваших рук дело.

Он вытащил из папки фотографию, протянул мне.

– Узнаёте?

На снимке был изображён лысый, с которым нас свела кривая дорожка. Судя по всему, фотография была сделана в морге.

– Не может быть, – обессиленно прошептал я.

– Может. Силу надо рассчитывать, когда человека бьёте.

Вы же мастер рукопашного боя.

– Я и рассчитывал, – признался я. – Вполсилы ударил.

– Некоторым и этого достаточно. От вашего удара его челюсть сместилась в мозг.

– Простите, а это точно из-за меня? Вдруг ошибка произошла?

– Господи, Игорь Николаевич! Ерунду не говорите! Судмедэкспертиза точно установила причину и виновника смерти. Есть куча свидетелей и более того – видео с камер наблюдения. Качество замечательное: там прекрасно видно, как вы толкаете плечом гражданина Алтаева, тот вас останавливает, делает внушение, а вы ни с того ни с сего бьёте его по лицу.

Этот удар и стал смертельным. О драке с телохранителями Алтаева я и вовсе умолчу. Тут ещё и хулиганка корячится, но сто одиннадцатая статья часть четыре всё это поглотит.

– Я не собирался никого убивать.

– Охотно верю, но Алтаева это не воскресит.

– А я как здесь оказался?

– Благодарите одного из телохранителей Алтаева. Он слишком хреново стреляет. Пуля зацепила вас по касательной.

Неприятно, конечно, но излечимо. И да, если вас интересует эта сторона вопроса, то с пистолетом всё в порядке, он чистый, был выдан на вполне легальных основаниях. Ещё вопросы имеются?

Я задумался.

– У Алтаева жена, дети остались?

– И жена, и дети от нескольких браков.

– Твою мать! – выругался я.

Мне уже приходилось убивать. Алтаев далеко не первый. Но тогда были совсем иные обстоятельства. Или я, или меня. К тому же за спиной стояла государственная машина.

Каким бы дерьмовым человеком ни был Алтаев, это не умаляло того, что я натворил!

– Вам плохо? – участливо спросил Шалашов.

 – Хотите воды?

Я отрицательно замотал головой.

– Спасибо. Со мной всё в порядке.

– Как скажете, – сказал следователь. – Вы можете говорить?

– Могу. Сколько мне светит?

– Статья серьёзная, максимум пятнадцать лет.

– С ума сойти! – выдохнул я.

– Всё относительно. Возможно, у вас будет хороший адвокат, он скостит срок лет до семи.