Джига со смертью

Пока не подержишь в руках, в жизни не догадаешься, что перед тобой игрушка). – Дыркой больше, дыркой меньше. Тебе решать, Гвоздь.

– Морс, ну ты и дурак, – испуганно возопил бандит. – Брось пушку, у меня не хуже есть.

Он потянулся рукой в карман, выудил пистолет, но я ударил по пальцам рукояткой игрушки. Больно, по себе знаю. Гвоздь ойкнул и уронил пушку на мостовую. Я спокойно подобрал пистолет и засунул себе за ремень.

– Так будет лучше.

– Ну, ты и сволочь, Морс, – Гвоздь не придумал ничего лучше, как ударить меня по носу.

Вижу, что особого пиетета по отношению к полицейской форме он не испытывал. Что же, зарвавшегося субъекта стоило хорошенько поучить. Я легко уклонился от удара и врезал Гвоздю в область солнечного сплетения. Парень сложился пополам. Для того чтобы восстановить дыхалку, ему понадобилось минут пять, не меньше. Надеюсь, теперь он меня зауважал, однако почти сразу я убедился в поспешности сделанного вывода:

– Пошел ты, Морс! – бандит попробовал удрать, но я успел сбить его с ног подсечкой, и Гвоздь растянулся на земле во весь рост, напоминая дождевого червяка на мокрой брусчатке.

– Еще одна попытка и я буду вынужден стрелять, – предупредил я длинного, проведя дулом по его позвоночнику. Бандиту «массаж» не понравился, но он терпеливо молчал. Я убрал оружие и приказал Гвоздю встать.

Длинный поднялся. Он смотрел на меня исподлобья. Я чувствовал его страх и удивление. Он считал меня сумасшедшим: продажный коп взбунтовался и осмелился укусить кормившую руку.

– Давай баул.

На этот раз Гвоздь не стал спорить и отдал сумку. Увесистая – как она ему руку-то не оттянула? Я открыл замок и увидел то, о чем знал наверняка. Сумка почти доверху была набита купюрами самого разного достоинства. Внизу позвякивала разносортная мелочь – где Дебби ее только насобирала?

– Откуда у тебя столько денег?

– Не пори чушь, Морс. Если я скажу, что получил в наследство от бабушки, ты ведь не поверишь.

– Не поверю. Твоя бабушка не могла дожить до этого дня. Она наверняка скончалась, как только ей показали внука.

– Прости, Морс. Другого ответа для тебя нет. Лучше скажи, что собираешься делать с этими деньгами?

Я усмехнулся:

– Не твое собачье дело. Вали отсюда, пока я не передумал и не переломал тебе все кости. Привет толстяку. Передай, что ему пора садиться на диету.

Гвоздь стал пятиться задом, как рак, не спуская с меня испуганных глаз.