Джига со смертью

Я поймал кэб, и приятель укатил на романтическое свидание, благоухая, как чайная роза.

Других планов на сегодня не было. Я спросил Лиринну, когда она в последний раз видела призрака барона Отто фон Бомма.

– Давно. Ему надоело сидеть на одном месте, и он отправился побродить по королевству. Обещал навестить по возвращению.

– Ясно. А Алур? Как поживает наш волшебник?

– Он купил дом в пригороде, живет вместе с Милой, правнучкой и одновременно ученицей. В городе бывает редко. Слышала, что власти хотели привлечь его для своих нужд, но он категорически отказался.

– Молодец старик! Может быть, мы его навестим как-нибудь при случае? – спросил я.

– Закончим дело и навестим. Я испеку пирог. Алур любит ягодные пироги.

– А уж как я их люблю, – произнес я, привлекая к себе эльфийку.

– Сильнее чем меня?

– Ответ отрицательный.

Вечер пролетел настолько незаметно, что я не понял, когда на небе успели загореться звезды. Мы вновь гуляли по вечерним улицам столицы и целовались как сумасшедшие на лужайке возле дома Лигреля.

– Зайдешь? – спросила эльфийка, высвобождаясь из объятий. – Папа о тебе спрашивал.

– Я чувствую себя неловко, – признался я. – Он догадывается о наших отношениях?

– Папа обо всем догадывается, – засмеялась эльфийка. – Про наше вчерашнее прощание под окнами дома ему уже успели напеть все соседи.

– И что он говорит?

– Ему интересно, сумеешь ли ты называть его папой?

– Хороший вопрос, – признался я, ломая в руках шляпу.

Вместо выяснения мы занялись другими, не менее интересными делами.

Я едва успел проскочить через мост до того, как его развели.

Мне почему-то снова приснилась бывшая жена. Мы сидели на веранде старого дома и разговаривали. Она как будто хотела сказать что-то важное, но не могла решиться. Проснулся я с первыми лучами солнца, бодрый и… голодный как волк. До прихода Лиринны удалось умять банку с тушенкой, купленную в одном из круглосуточных магазинчиков.

Эльфийка появилась как по расписанию – в девять часов. В отличие от многих женщин, она отличалась пунктуальностью, но жениться на ней я хотел по совсем другим причинам и не стал бы рвать на голове волосы, опоздай она хоть на несколько часов. Я был готов простить ей все, что угодно.

Мы пили кофе и разговаривали о совершенно посторонних вещах. Она рассказывала, как прожила этот год и сколько ей пришлось всего натерпеться, а я… я испытал чувство растерянности.