Джига со смертью

Ирония судьбы заключалась в том, что три с половиной года назад супруга сбежала от меня, но не к миллионеру, а к обычному бродячему комедианту, колесившему по дорогам королевства на повозке с дырявой крышей.

Лиринна не походила на мою бывшую. Она другая и не только внешне. В ней есть внутренний свет и искренность, доброта и ласка, хотя при желании Лиринна способна стереть меня в порошок – папа Лигрель научил ее многим штукам. Иногда она кажется наивной, иногда я поражаюсь, насколько глубоки ее мысли. Она и неопытна, как любая девятнадцатилетняя девушка, и в то же время полна особой женской мудрости, позволяющей женщинам смотреть на нас, мужчин, свысока.

И самое главное: я старше ее на четырнадцать лет, это большая разница в возрасте. Когда мне стукнет шестьдесят лет и я обзаведусь вставной челюстью, она будет все еще молода, прекрасна и полна сил. Буду ли я ей тогда нужен?

Плевать! Мне тридцать три года, я мужчина в самом соку и готов свернуть челюсть любому, кто встанет на нашем пути.

Я так погрузился в размышления, что даже не заметил кэба, остановившегося напротив моей скамейки.

– Мистер, вы собираетесь прокатиться или сидите здесь просто так? – вкрадчивый голос возницы вывел меня из заторможенного состояния.

– Да нет, – усмехнулся я. – Вас дожидаюсь, чуть было не заснул.

Кэбмен виновато вздохнул:

– Что делать? От клиентов сегодня просто отбоя нет.

– У меня тоже, – сказал я, забираясь в кэб. Рессора под ногой жалобно скрипнула.

– Надеюсь, твоя коляска не рассыплется по дороге?

– Что вы, мистер! На ней можно возить хоть бегемотов. Прокачу с ветерком.

– Хорошо, только помни, что я не бегемот, и вези аккуратней.

– Все будет в порядке. Держитесь крепче. Совет держаться покрепче был дан неспроста – до старой набережной мы не ехали, мы пусть низко, но все же летели. Раза два-три я приложился к потолку многострадальной макушкой, которой и так пришлось несладко в низких сводах особняка мастера Тага.

Жители квартала, через который я проезжал в кэбе, пытались создать хотя бы иллюзию благополучия, поэтому фасады домов, выходящих на центральный проспект, еще могли похвастаться свежей побелкой, быстро выгоравшей на солнце.