Участковый. Ментовские байки. Повести и рассказы. Книга первая

И она, в самом деле, мало что слышит, так что, порой, приходится с ней общаться записками.

– Так это и не он! Арнольд – в тюрьме! – чуть не торжественно огорошивает меня женщина, но я, зная, что он с откидки, ничуть не огорошиваюсь. – Так, говорили ж, он незаконно продал комнату в своей же квартире…

– Да, потом отсидел, вышел, и тут же в память об отце продал его «Запорожец» вместе с гаражом. Но потом он опять как сел, так и вышел. Или это противоречит здравой логике?

– Нет-нет, нисколько! Теперь понимаю! Да его теперь опять придется посадить.

– Чем именно? – спрашиваю, делая запись.

– Какие-то они… то ли маленькие, то ли большие… как и его глаза…

– Тоже пронырливые?

– Ну, скажете тоже! Пронырливые уши! Ха-ха-ха!..

– Это же ваши показания… Или хотите ввести следствие…

Женщина быстро пытается ускользнуть, и я облегчённо вздыхая, успеваю в последний момент сунуть в щель между протянутых двух пальцев визитную карточку.

– Благодарю за сотрудничество.

– Пожалуйста!

Во многих квартирах жильцы сообщали, что об Арнольде и его похождениях осведомлены хорошо, но его давно не встречали. И каждый хотел заверить, что он, скорее всего, в тюрьме.

Один хозяин вышел ко мне на лестничную площадку, плотно закрыв за собой дверь. На поставленный вопрос отвечал не вежливо:

– Никого не видел, никого не знаю, вы милиция, сами и разбирайтесь, кто кого, где и как обул.

Свою фамилию процедил сквозь зубы:

– А Иванов Иван Иванович устраивает?.

– Спасибо за сотрудничество.

Он исчезает, а я заношу в блокнот номер квартиры и делаю пометку: «Некий Иванов Иван Иванович. Невежа и хам». «Займусь этим типом на досуге» – хочется ещё дописать, но я решаю так: расспросить о нём у наставника и поинтересоваться мнением опера Кускова.

К восьми часам вечера почти все жители дома мною опрошены, за исключением трёх квартир, где двери не открыли.

Но результат моей работы, к сожалению, нулевой. Лишь в одной квартире молодой парень вспомнил, что встречал Арнольда пару дней назад в самую рань у подъезда. Записываю об этом, чтобы отметить данный факт в рапорте Кускову.

Уставший, с пересохшим языком, решаю напоследок заглянуть к своему доверенному лицу – историчке Марье Петровне, спускаюсь на первый этаж.