Дневник другого измерения

Даже тот, кто не знал, что в доме произошел пожар и не видел работу пожарных, поспешил покинуть в ночь своё жилище.

Беспокойной, ночь выдалась не только для жильцов дома на углу улиц Большой Московской и Бояна, но и для начальника уголовного розыска Павла Мамаева. Когда в дежурную часть поступило сообщение из пожарной части о возгорании квартиры в жилом доме, он как раз собирался уходить домой.  Экран смартфона показывал 21час 35 минут. В этот вечер, Павел Саркисович задержался на работе больше обычного времени.

Придя домой, Павел Саркисович не успел даже переодеться, как ему позвонили из дежурной части:

– Саркисыч, Селезнёв беспокоит. У нас труп на пожаре, походу криминальный, – сходу сообщил дежурный и тут же спросил: – Сам приедешь или машину за тобой прислать?

– А с чего взял, что криминальный? – решил выяснить Мамаев, прежде чем дать ответ на вопрос.

– Так, пожарные сказали, что в квартире безголовый труп обнаружился… – дежурный замялся, словно от смущения. – Я и участкового…

–Может она отгорела? – перебил Селезнёва Мамаев, но сам тут же понял, что сморозил чепуху и не уверено добавил: –  Ну, голова эта.

– Не, я ж говорю, участковый, Лукьянов там. Он подтвердил, что нет. Нет головы. Ему голову оторвали до того, как он сгорел.

– А чей труп, квартира чья, Лукьянов не сказал?

– Квартира, какого-то Михаила Коржова. У нас он никак не проходил. А чей труп, не известно. Родственников то нет, опознать не кому. – Селезнев на мгновенье замолчал, как будто вспоминая, что-то, а потом добавил: – Да и нечего там опознавать. Может, то и есть труп Коржова. В той квартире, больше никто и не жил.

– Я сам приеду, а машину лучше за следователем отправь. А еще Брянцева подними – Коржов – это его клиент, – подытожил разговор Мамаев, и отключил вызов.

Через 15 минут Павел Саркисович, прикрывая ладонью нос, уже осматривал сгоревшую квартиру, неспешно ступая по золе и пеплу.  Он лично убедился в том, что у трупа действительно нет головы, а смерть потерпевшего, скорее всего наступила до того, как его тело попало в огонь. Сгоревший и обезглавленный человек сидел в кресле, а точнее на том, что осталось от кресла. Одежда выгорела полностью.