Предел искушения

Вдоволь насытившись блаженными ощущениями водных экзерсисов, журналист вышел на песчаный берег, и с минуту погревшись под солнечными лучами, направился к своему зонтику. Он, наконец, занимался тем, чем и подобает заниматься человеку в отпуске, хотя воспоминания о Косте Симиниди, периодически накатывающие в такт морским волнам, несколько нарушали курортную идиллию.

«И почему я вечно и рисую себе всякие ужасы и предрекаю самый дурной исход? Может, Коста уже благополучно занимается своими раскопками после хорошего понюха нашатыря», – эти мысли, не иначе, навеянные беспечным морским воздухом, несколько успокоили Илаева.

9

– Мистер Илаев? – миловидная гречанка, возникшая в дверном проёме его номера, вопросительно смотрела на Илью.

– Да. Чем могу быть…?

– Разрешите вам предложить, – и девушка протянула журналисту небольшой рекламный буклет.

Илья рассмотрел его: ресторан «Олимп» приглашал своих гостей отведать блюда греческой и европейской кухни, которые весьма аппетитно были изображены на рекламке.

– Благодарю. Это где-то рядом? – уточнил Илья.

– Да, – девушка быстро объяснила, как пройти до ресторана. Судя по её словам, заведение находилось буквально в двух шагах от отеля.

– Что ж, обязательно посещу. Ещё раз спасибо, – вежливо ответил Илаев.

– Приходите! – её карие глаза засияли.

Юная гречанка сделала книксен и удалилась.

Закрыв дверь в номер, Илья повертел буклет в руках и положил его на полочку перед зеркалом.

Несколькими часами ранее, вдоволь насладившись морскими и солнечными ваннами, а также яствами открытого пляжного кафе, разморённый Илаев вернулся в отель. Разлегшись на широкой кровати, он сам не заметил, как погрузился в крепкий послеобеденный сон, который и нарушил нежданный визит рекламного агента из ресторана «Олимп».

– Вечный двигатель торговли, – пробормотал Илья, – нигде от него покоя нет.

Он посмотрел на часы.

«Ого! – стрелки показывали половину восьмого вечера. – Неплохо я подремал».

Илья спешно отправился в ванную комнату, где принял душ, гладко побрился, насухо вытерся большим белым махровым полотенцем, и, соорудив из него набедренную повязку, вышел на балкон.