Аз Есмь

Скорее всего я не верно истолковал реплику о дамах и господах и ввел себя в заблуждение. Почему-то мне показалось, что моя ошибка – страшное оскорбление и теперь меня точно будут бить и бить сильно.

– Приношу извинения! Прошу не считать мою оговорку намеренной! Я … – мне не было известно слово «иностранец», но я не сомневался, что меня сочли иноземцем. – … я… иностранец.

– Фух…ты… – выдал на выдохе мой сосед. – Вы, значит тоже любители принять на грудь! Фин?… Немец?…

Я пришёл в полное замешательство… Что значит «принять на грудь» и что значит «финнемец»? Но на вопрос и спор смелости не хватило.

– Да… – я согласился со всем что он говорил и как оказалось, правильно сделал.

Мой собеседник смотрел на меня некоторое время, переваривая ответ, а затем подмигнул одним глазом и улыбнулся, обнажив редкие пожелтевшие зубы.

– Ну… ты не расстраивайся, фин. Если пришёл в себя здесь, то самое плохое позади. Здесь тяжелых нет.

Я посмотрел на него более внимательно. То, что он не относил себя к тяжёлым, как и все прочее выглядело странно: назвать его лёгким можно было с большим сомнением, но эта была не самая большая странность, которую я услышал.

Вероятно, стоило улыбнуться в ответ, и я улыбнулся, что тоже оказалось правильным.

– Молодец, фин. Улыбаешься, значит не безнадёжен… Кстати… – он чуть склонился в мою сторону и снова сказал так, будто нас подслушивали, – … ты поправиться не хочешь?

– Да, – я начинал привыкать отвечать положительно не задумываясь.

Мой собеседник выпрямился.

Замолчал и начал осматривать помещение, не крутя шеей и головой – одними глазами. Он был очень осторожен и осмотрителен.

– Саныч… – громким шёпотом позвал он нашего третьего соседа, – … Саныч!

Саныч, перевернулся на бок, оторвал голову от постели и подпер ее рукой.

– Чего шумишь с утра, Паша?

Теперь я знал имя обоих: Паша – сосед слева, а Саныч справа.

– Саныч, нам иностранца подселили.

– Да, ладно! – он проявил явную заинтересованность.

Я заметил это и надежда, что Саныч такой же как и я, усилилась.

Хотелось сию минуту поговорить с ним и расспросить, но… Это было поспешным и не верным: а что, если он скрывает свою историю. Вторя осторожному Паше, я окинул окружающее рассеянным взглядом и решил не торопиться: лучше подождать удобного случая и поговорить один на один.

Приподняться с постели, оказалось не так просто, как хотелось бы. Спина сильно болела и бок, но все же я приподнялся. Так стало удобнее видеть обоих.