«Он» всегда дома. История домового

Кто-то держался строго, сдвинув брови к переносице и, не поднимая глаза, монотонно двигался от крыльца дома в сад и обратно, доставляя к столу очередную тарелку или чугунок, поставив который, легким жестом отгоняла от еды и закусок многочисленных жужжащих насекомых. Чтобы избавиться от налетов последних, одна из женщин, едва ли не самая старшая, переваливаясь с ноги на ногу, как это делают те, кто постоянно испытывает проблемы с больными суставами и терпит неприятные ощущения от них, не спеша накрыла каждое блюдо чистой тканью, изолировав его от мух до прихода с кладбища всех участников похоронной процессии.

Иногда среди суетящихся с приготовлениями трапезы женщин начинались и скоро заканчивались разговоры с поминаниями добрыми словами усопшего, его семьи, вдовы и детей, на плечи которых взваливались все заботы по дому и хозяйству. То и дело кто-нибудь тяжело вздыхал, тихо приговаривая:

– Не ко времени! Не ко времени! Мог еще жить и жить! Ведь полон сил был и так быстро ушел!

А рядом стоящая родственница или просто пришедшая помочь с кухонными хлопотами женщина вторила ей:

– Да, не ко времени.

Закончив почти все приготовления, уставшие хозяйки собрались возле стола, опустившись по очереди на еще свободные скамейки, заранее приготовленные и расставленные для многочисленной деревенской родни покойного и его семьи, возвращения которых с кладбища уже поджидали. Женщины сели спиной к угощениям, все, как одна, сложив натруженные руки на коленях и, чуть ссутулившись, начали тихо обсуждать дела семьи, в саду которой они сейчас находились и накрывали столы.

– Хоть два сыночка уже выросли. Семьи свои создали. Матери помогать будут, – начала одна, та, что, переваливаясь с ноги на ногу из-за больных суставов, укрывала продукты от мух.

– И остальные уже взрослые совсем. Тоже мать не оставят, – отвечала та самая, которая несколько минут назад едва не выронила из рук глиняный кувшин с огуречным рассолом, а потом ловко его подняла, радуясь, что тот остался целым.

– И Катя взрослая уже! Того и гляди – замуж выскочит! – поддержала общий тон и тему разговора третья женщина, отмахиваясь от жужжащих возле стола насекомых. – Красавица, вон, какая! Умница! Обузой родителям не стала. В Горький уехала, выучилась там.

– А она хоть знает про отца? – встрепенулась та, что говорила перед ней, внезапно обеспокоившись осведомленностью старшей дочери покойного о случившемся в семье горе.