Красный город. Певец-2

Словно по мановению чьей-то безумной руки, в самых разных концах Красного города поднимались волны глухого недовольства, переходившие в страстное желание найти и покарать неведомых обидчиков. Самым удивительным было то, что смутьяны везде выкрикивали самые что ни на есть верноподданнические призывы.

– За короля! – возглашали на главном рынке столицы, после чего в мгновение ока прилавки оказывались перевёрнутыми, а не успевшие разбежаться торговцы основательно побитыми.

– Да здравствует король Виллем! Смерть врагам его! – вопили какие-то подозрительные оборванцы у Королевского моста, соединявшего старую и новую части города.

Результатом их воинственного настроения стала пара перевёрнутых повозок, по неосторожности проезжавших там.

– За Инию, за нашего короля! – не унимались типы, походившие на мастеровых из Корабельных Рядов, все как один – крепкорукие, жилистые, вооружённые цепями и палками.

Стоило им заприметить какого-нибудь «чистенького» горожанина, как они устремлялись к нему – и горе было не обладавшему быстрыми ногами!

Вряд ли кто-то мог бы сказать, чего добивались все эти люди.

Складывалось впечатление, что это народ поднялся на борьбу с захватчиками, угрожавшими власти Виллема. Однако всё происходило не где-нибудь на окраине королевства, а в самом её центре, и пока что никому не удалось захватить или увидеть хотя бы одного врага.

Городская стража, придя в себя, решила, что лучшим средством прекратить беспорядки будет наказание и правых, и виноватых. Командиры отдали приказ, горнисты затрубили в рожки, рядовые построились в шеренги и двинулись по улицам, разгоняя бунтовщиков.

Однако было довольно странным делом награждать ударами тех, кто во всю глотку кричал «За короля!» Вероятно, по этой причине солдаты действовали не очень уверенно, опасаясь, что их самих запишут в бунтовщики.

Всё происходившее откровенно забавляло молодого человека в кавалерском плаще, который стоял на правом берегу у моста Хоувенов и наблюдал за бесплатным развлечением.

Это был молодой человек приятной наружности, с длинными тёмными волосами, выдававшими его принадлежность к знати. В мочке левого уха у него красовалась дорогая серьга, хорошо сочетавшаяся с не менее изысканной застёжкой на плаще. О плаще следует сказать отдельно: красивую тёмную ткань украшали не менее красивые серебристые нашивки с изображением ястреба. Хозяина плаща звали Кенелм, и принадлежал он к обществу молодых дворян, известных как «быстрые ястребы».