Вепс

Дом давил своим коробочным массивом и напичканной судьбами энергетикой. Осенний московский ветер колюче метался среди пустых скамеек и детских горок. В песочнице лежали лопатки и яркие разноцветные формочки. Взгляд вепса упёрся в клочок бумаги, беспомощно трепыхавшийся нижним оборванным краем на тонком стволе молодой берёзы. Верхний держался на скотче, и можно было разобрать, что кто-то просил помощи в поиске человека. Романенко приблизился и механическим жестом расправил старое объявление. На него с отпечатанного на принтере фото глянули глаза… немолодой мужчина… очень уставший взгляд из-под насупленных бровей.

«Учитель», – пронеслось в голове…

Она нервным движением руки откидывает черно-кошачью прядь волос, сбившуюся на глаза. Теперь отчетливо видны пять или шесть металлических колец, вдетых одно за другим по контуру левой брови. Ему отрешенно думается: «Эти тоже серёжками называются?» Серёжки – это что-то из разряда трогательно-притягательного, ласкающего взгляд и поднимающего настроение.

Так ему, по крайней мере, всегда казалось. Эти же, в бровях девочки – как кольца вокруг газового трубопровода: обжимающие, вонзающиеся, требовательные к податливости материала, который они венчают.

– Ну, и че таращишься? – с вызовом бросает она.

На вид лет пятнадцати, в светло-синих облегающих джинсах и черно-блестящей короткой курточке, эта юная женщина смотрит на него с нескрываемой злобой.

– Я вас знаю: вы из девятого «В», – произносит мужчина, начиная чувствовать некую неловкость от её прямого вызывающего взгляда.

Но почему это он должен, собственно, чувствовать неловкость? Это же не он на спортивной площадке в пяти метрах от угла школы высасывает остатки пива из пластиковой полуторалитровой бутыли!

– Напугал, ага..! – она ухмыляется, нагло глядя ему в глаза. – Ты, может, вааще извращенец какой, шляешься тут по школьному двору в полутьме…

Тропинка от остановки до спального квартала действительно пролегает через школьный двор, и, припозднившись с работы, он решил сегодня сократить дорогу, прошмыгнув в отверстие в ограждении.

Его сын учился в параллельном с ней классе, и, бывая периодически в школе по тому или иному случаю, за девять лет мужчина как-то привык распознавать лица сверстников своего ребенка.

– Барышня, вы бы не огрызались, а перестали всё-таки… пить спиртное. Выкиньте бутылку в тот бак, – он уже жалеет, что несколько мгновений назад сделал ей первое замечание.