Ланиакея

На кончике носа у него красовались очки в тонкой, изящной оправе, отливавшей золотом, линзы очков отбрасывали красивые блики от свечи, намекая на фантастическую оптическую чистоту.

Средневековый интерьер, одежда, свеча, гусиное перо и высокотехнологичные очки создавали абсурдный контраст. Мужчина уловил движение Клэр, положил перо, повернулся и посмотрел на неё поверх очков. Пламя свечи от тока воздуха заколебалось сильнее.

Глубокие пляшущие тени от такого освещения придали его лицу пугающее выражение.

Мужчина взял со стола небольшую книжку, из которой торчало внушительное количество закладок. Послюнявив палец, он перевернул несколько страниц.

«Как ты?» – спросил он по-русски, потом, с ужасным акцентом, проговорил это по-английски: «Хау ар ю?». Он повторил это пару раз. Клэр, не в силах ответить, просто кивнула.

Мужчина улыбнулся, отложил книгу корешком вверх, чтобы не потерять открытое место, взял с каминной полки кувшин и кружку, налил какую-то жидкость и протянул ей. Клэр не шевелилась. Тогда он снова взял книжку, перелистнул на пару страниц и произнёс:

– Пей, дринк… для силы, фор повер.

Опять повторил это. Клэр взяла кружку, осторожно понюхала. Пахло мёдом, лимоном, корицей. Она осторожно глотнула. Питьё оказалось горячим, сладким и пряным. По всему телу разлилось приятное тепло.

– Thanks (англ. – спасибо), – слабо выдавила она из себя.

Мужчина улыбнулся, кивнул, поставил кружку на стол.

– Пойдём, ком, – снова сказал он по книжке.

Клэр заглянула под одеяло, ещё раз убедившись, что она одета, медленно и осторожно переместилась к краю кровати и спустила ноги на пол. Мужчина наблюдал за ней с явным удовольствием.

– Пойдём, ком, – повторил он уже без книжки.

Помещение было большое, разделённое на две примерно одинаковые зоны полустенкой с камином. В каждой была дверь. Мужчина подошёл к первой двери, открыл и зажёг свет:

– Ванная комната, басрум.

Клэр осторожно заглянула, опять отметив про себя полный контраст с основным помещением. Просторная комната оборудована по высшему разряду, в ней было всё, что только можно было представить в ванной у великосветской особы.