Тайны старого дома

У этих троих за спиной покачивались завернутые во много слоев ткани длинные ружья весьма архаичного вида, но в пору, когда каждый солдат мог вооружиться необычными трофеями, особого удивления они не вызывали.

Взяв сменных лошадей на вяземском посту, всадники ушли с территории, контролируемой завоевателями, в сторону Тарутино, где располагалась ставка Кутузова, и ожидался негласный приезд Александра.

Русские офицеры, переодетые казаками, следовали за ними, расспрашивая в деревнях о новых людях, ни с кем не разговаривающих, не мародерствующих.

По счастливому стечению событий в одной из разоренных деревень Архип поймал отставшего от своих пьяного мародера, который бормотал что-то неразборчивое о троих чудного вида иноверцах скакавших на вороных лошадях в сторону сожженной мельницы.

– Час ходу, туда… – уверял мародер, радостный, что казакам не до него.

– Это они, Палыч, нутром чую! – Араксин взволновался, боясь ошибиться. – Останавливаться они будут перед последним рывком, отдохнуть.

– А вдруг ты ошибаешься, и они до ночи уйдут, – вздохнул штабс-капитан. – Тогда нам их точно не догнать будет.

На ходу советуясь и решая, что делать, они выехали на едва заметную дорогу, ведущую к мельнице, и, поднявшись на холм, заметили несколько бесхозных лошадей, бродящих среди окровавленных трупов гусар.

– Девять и все наши! Гусарский разъезд! – со скорбным лицом сообщил осмотревший место трагедии Араксин и тут же добавил, – часу не прошло ещё. Шестеро зарублены, остальные застрелены.

– Плохи дела, ежели они так быстро гусар положили. Стреляют они тоже наверно хорошо, – задумался Архип, что-то прикидывая в голове из рассказа мародера. – Ну да делать уже нечего, жалко, Митрия с нами нет, его бы ножи кстати были.

– Справимся, ваше благородие, не лыком шиты, – подбодрил Архипа поручик, хотя по нему самому было видно, что он под впечатлением кровавой бойни, устроенной кавалеристам.

Осенними вечерами темнеет быстро. Расположившись на возвышенности, неподалеку от двора мельницы Араксин и Архип незаметно наблюдали из темноты за колеблющимся светом от костра в проломе забора. Три неподвижные фигуры сидели возле него замеревшими статуями. Не двигались, не размахивали руками, не разговаривали.