Вся наша жизнь

– А мои говорят, что немного их было… Совсем немного. Понимаешь?

– …По следам, вроде, тоже так думаю – не много… Может, так себе мыслю, разведка это?

Они помолчали немного, думая над этим.

– У нас есть погибшие, Старый. И среди погибших – свободные. Они пришли и бились вместе с нами. В нашей земле – их кровь. Мы будем платить им за помощь. Сегодня они получат часть урожая.

Солнце пригревало все сильнее. Повозки постепенно освобождались от грузов. Охрана становилась спокойнее.

– Староста, зачем ты вызвал меня сюда? Что еще ты хочешь мне сказать? Договор твоего села со свободными не касается хранителей.

– Старый, я пришел к тебе, потому что свободные утверждают, что хранители – их кровные враги.

– Это так, – усмехнулся, подтверждая, Старый. – У нас кровь.

– Они требуют, чтобы мы прекратили торговлю с вами. Вот, почему я здесь.

Хранитель поднял голову и в первый раз за встречу посмотрел прямо в глаза старосте.

– А ты хорошо понимаешь, что это значит, староста? Ты понимаешь, что у вас не будет больше наших учителей, наших лекарей. У вас не будет нашей одежды. В неурожай мы не поможем вам, как бывало раньше, своими запасами. Ты понимаешь, что мы запремся, как это уже было, затворимся и снова будем ждать? Мы можем ждать долго, очень долго. Мы умеем ждать.

– Старый, я все понимаю. Но надо же что-то делать.

– Это так, – покивал головой, как старая птица, Старый.

Они помолчали еще, греясь в лучах поднявшегося над горизонтом солнца.

– А что ты скажешь о бродяге? – теперь уже Старый начал очередной раунд переговоров.

– Это человек патруля. Так он сам сказал.

– Да? – живо повернулся Старый. – И патрульного, выходит, свободные тоже пропустили через лес? Так, значит? Становится все непонятнее и все страшнее для меня, староста.

Староста пожал мощными плечами:

– Правда, сержант, вроде, не сразу признал за своего… А он, бродяга этот, Найф, – староста произнес это имя, сморщившись, как от горького лекарства. – Он не говорит, как прошел через лес. Он просто хочет идти на север. Он просит, чтобы его скорее пропустили. И он всё твердит о конных, которые копят силы на юге, за лесами.