Вся наша жизнь

Сельские приезжали торговать, и еще когда нужны были лекарства, или когда нужен был учитель, и даже не пытались хоть раз как-то прищемить хранителям хвост, А патруль наведывался пару раз, но после стычки, когда им пришлось уносить ноги через бурелом, бросая оружие, патрульные больше не показывались на ничейной земле. Да и было это очень давно. Так объясняли в школе.

– А ты – пока не хранитель. Ты ведь не сдал еще экзамен. Так?

– Ну, так, – помрачнел Лекс. Он очень не любил, когда ему напоминали об этом.

Сдаст он этот экзамен, сдаст.

Его учили лучшие хранители. Караульные первого отряда передавали ему свой опыт. Значит, летом экзамен будет сдан.

– Ты рожу-то не криви, не криви. Ты – не хранитель. Еще не хранитель. И крови между тобой и свободными – нет. Так? В общем, слушай задание…

Задание оказалось совсем пустяковое. Но при этом страшное. Идти надо было к свободным почти без оружия и без сопровождающих. Правда, в зачет испытания. Правда, по оговоренному маршруту. Старый сказал, что свободные будут его ждать.

Что-то слишком много свежей паутины слева. Лекс присмотрелся, и ему показалось, что в глубине кустов, покрытых белыми от росы сетями, видны глаза огромного паука. Пауков он не любил. Их учили, что паук полезен, но опасен. Учителя вбивали в голову только необходимую информацию. Шесть ног – насекомое. Насекомые не опасные, но вредные. Все насекомые – вредные. Пользы от них нет. Восемь ног – паук. Паук полезен, потому что там, где пауки, не пройдет чужой. Опять же, мелкую вредную живность и насекомых пауки отлавливали успешно.

А опасен… Что тут думать, когда вон, под кустом, свиток серой паутины величиной, пожалуй, с крупную собаку. Придется взять правее, почти по границе той низкой травы.

Еще шаг. Остановка. Еще один…

Лекс остановился, как будто уткнулся лицом в стену. Все. Пришел, похоже. Он взглядом мазнул по кустам влево, вправо, прислушался еще раз к изменившемуся птичьему граю, и начал медленно расстегивать плащ. Вот плащ лег на землю.

За ним упал ремень с мечом и ножом. Потом Лекс сел на плащ и стянул сапоги. После этого встал на колени и развел руки в стороны, показывая, что он безоружен и безопасен. Осталось ждать.

Так он мог стоять долго. В хранилище учили стоять так с грузом в каждой руке, как будто с оружием, как будто в карауле. А без груза он мог простоять до вечера. Но зачем – до вечера? Он был на нужном месте. Об этом говорило ему чутье. Откуда-то вдруг пахнуло крапивным запахом.