Двойная ошибка

Он покинул Париж в декабре, любимом почти всеми парижанами месяце. Декабрь для французов – время надежд и желаний, ванили и миндаля, запаха печеной утки и рождественского «Полена». Многих моментов, которые возвращают нас в прекрасное детство, – в далекую, манящую сказку.

Молодое вино пьянило и разливалось по телу все мягче и приятнее, оно крепко заключало в свои дурманящие объятья и не отпускало. Напиток словно повторял молодую пылкую любовницу, не успевшую насытиться и не желавшую отпускать от себя новую страсть.

В голове проплывали, немного путаясь, те счастливые моменты прошлого, воспоминания о которых часто посещают нас в период, когда нужна их помощь. Как помощь верного друга, когда только его рука сможет вытащить тебя из разрушительного хаоса, бурных жестоких будней с их безжалостной хваткой…

Филипп очнулся от неожиданного и резкого толчка в плечо. Следом раздалось басовитое и доброе рычание: «Салют, дружище!» Это произнес Шарль, один из его давних приятелей, который стоял рядом, обнимая за талию свою подругу Софию.

– Фил! – сочно воскликнула она. – Ты ли это? Или твой дух посетил наш город? – Друзья и близкие чаще называли его именно так, коротко: Фил.

Улыбка озаряла молодое лицо Софии, делая его немного круглее, но не портя общее впечатление.

– Салют, друзья! Вы первые, кто видит меня в городе. Сестре я еще не звонил. Надеюсь, вы добрые вестники? – ответил Филипп, отодвигая стул и приглашая присесть за столик.

– Что ты хочешь услышать? С чего начать, с плохого или… – озорно ответил Шарль.

– Да начинай уже с чего-нибудь! – отреагировал так же весело Филипп. – Эй, приятель, – обратился он к официанту, – принеси нам еще молодого счастья, да не скупись! Я угощаю!

– Ну, разошелся! – добавила София. – Мы ненадолго, всего лишь забежали перекусить. Вот вечером можно и поднабраться.

«Ее улыбка все-таки обезоруживающая, – подумал Филипп. – Везет же этому парню», он перевел взгляд на Шарля, на первый взгляд казавшегося большим толстым увальнем.

– Да ладно, расслабься, Филипп, – отреагировал Шарль и хлопнул приятеля по плечу уже чуть мягче. – Ничего такого, что может поразить твой журналистский мозг. Все живы-здоровы.