Двойная ошибка

Учтиво попрощавшись, проводили друзей взглядом и остались наедине. Филипп настоял, что проводит Мари до дома, как истинный кавалер, хотя ей нужно было пройти совсем немного, буквально пару улиц. Они еще немного поболтали о незначительных вещах, прежде чем Филипп, уже подходя к дому Мари, собрался с духом и спросил:

– У меня есть шанс исправить все?

Она вдруг остановилась, повернулась и поцеловала его. Причем ей удалось сделать это так же непринужденно, как и появиться сегодня вечером. В этом поцелуе не было ни нахальства, ни призыва.

Филипп окончательно смутился от такого изменения в ней.

– Не думай, что я смогла понять тебя, но одиночество иногда идет на пользу. Мы не теряем веру в любовь и хотим любви не переставая. Просто больше мы не верим в счастливый финал…

Эти слова отрезвили его настолько, что он, глотнув спонтанно ночной воздух, не смог произнести ей то, что еще несколько мгновений назад хотел сказать. Он нежно пытался приобнять ее, но она мягко ускользнула из его рук и, улыбнувшись, юркнула в подъезд.

– Позвони завтра, – донеслось из тьмы.

Улица еще сохраняла ее запах, а Филипп стоял и думал об этих словах. Что произошло с ней, почему она так изменилась? Хотя и раньше она отличалась умом, умением быстро логически мыслить и делать правильные выводы, и это всегда нравилось в ней, сейчас же она предстала уже мудрой женщиной. И это в тридцать один год. Это была она – и не она. А может, мы слепы, или все, что мы видим или чувствуем, – наша иллюзия? Может, мы не умеем любить, не знаем, как это делать? Порой мы любим человека, но не умеем прочесть, что говорят его глаза, не вдумываемся, что он произносит, не понимаем его поступков, а просто ловим его взгляд, восхищаемся его фразами, реагируем на его движения и любуемся ими.

Так думал он, стоя у дверей ее подъезда уже минут пять, и не двигался с места.

Глава 4

Филипп проснулся ближе к обеду и не сразу поднялся, а позволил себе поваляться в чистых обнимающих шелках. Он давно ждал этого момента, когда, оказавшись дома, в своей небольшой, но уютной квартире, сможет просто выспаться.

Спать, спать – и чтобы ничто и никто не смог помешать это сделать. Ему нравилась его большая кровать. Ему нравилось красивое постельное белье. И не только нижнее, которое можно разглядывать, трогать и медленно стаскивать с женского тела, но и простое постельное, в котором можно иногда утонуть . Всей кожей ощущал он это нежное прикосновение, и ему хотелось продлить такие минуты.