Два месяца в Техасе

То есть были основные обязательные предметы (вроде алгебры, литературы и иностранного языка), а остальные выбирались учащимся по желанию. Для меня, понятное дело, такое было в диковинку.

Особенно меня повеселил раздел, где подробно рассказывалось, что запрещено делать в школе. Самые эпичные запреты: справлять нужду (как малую, так и большую) в коридоре, приходить на урок пьяным, пользоваться парням женским туалетом (и наоборот). Неужели кто-нибудь из студентов мог до этого додуматься? Такое ощущение, будто руководство школы подсказывало сценарии для хулиганств.

Внезапно рядом со мной возник высокий, худой, сутулый мужчина лет за пятьдесят. Печально-усталое лицо, седые усы с бородой, мешки под глазами.

– Мистер Гилберт? – спросил я.

– Угу. Проходи.

Он распахнул дверь и зашел в кабинет. Я последовал за ним, прикрыл за собой дверь. Выглядел мистер Гилберт как профессиональный алкоголик. Хотя, как выяснилось позднее, мистер Гилберт ни разу в жизни спиртного даже не пробовал.

– Садись, – мистер Гилберт указал на стул. – Все про тебя знаю, миссис Уэллс поведала уже. Сильно напугала?

– Ага, – признался я, садясь на стул.

– Соблюдай правила, и все будет окей, – мистер Гилберт устало опустился в кресло за столом. – Кстати, пока не забыл: русских очень уважаю.

– Спасибо, сэр… Там какие-то беспорядки в коридоре, да?..

Лицо мистера Гилберта сделалось еще более печальным.

– Агрессия, конфликты – взрывоопасная смесь!.

От мистера Гилберта я узнал еще интересные вещи про «Франклин Хай». Например, таких понятий как «класс» и «одноклассники» не существовало. Равно как и понятия «классный руководитель». «Класс» здесь обозначал учебный поток. И поскольку у каждого учащегося был индивидуальный набор предметов, то и на уроках каждый раз состав студентов был разным: на алгебре один коллектив, на литературе другой и так далее.

Глядя на свое персональное расписание уроков, я обнаружил, что длительность урока составляла пятьдесят шесть минут. На шестнадцать минут длиннее, чем в моей московской школе. А вот перемена длилась всего шесть минут! Ну ни фига себе! В моей московской школе перемены были по пятнадцать минут.