Ксенос и фобос

Традиционно после каждой смены городского руководства редактора присылали откуда-то со стороны, а Петр Николаевич так же традиционно сначала представлял новому редактору коллектив, а потом занимался подбором новых кадров после разгона старых. Сам же он умудрялся работать в газете при любой власти.

Со злости поговаривали некоторые, бывало, после первой бутылки, распитой в компании журналистов, что Петр Николаевич не просто так тут сидит заместителем редактора, совсем не просто так. И рассказывали анекдот, как вышел он, глянул строго на штатного фельетониста, Володьку Кленина, сидящего после планерки в курилке с дежурной сигаретой, спросил строго:

– Володя, что вы делаете?

– Думаю, Петр Николаевич, – спокойно ответил Володька.

И получил тогда совет на всю журналистскую жизнь:

– Володя, не надо думать! Надо писать!

Скорее всего, это был именно анекдот, потому что специалистом Петр Николаевич был отличным, и всю работу газеты знал досконально.

С Володькой тоже была еще одна история. Когда пришел очередной новый главный редактор, перед планеркой разговаривал он со своим заместителем.

Корнилов тогда напомнил, что скоро будет седьмое ноября, и надо бы возложить цветы к Ленину (к тому памятнику, что в сквере у театра).

– А Кленину-то зачем цветы? – удивился тогда редактор, смотря в список сотрудников.

Хотя, это был точно анекдот, потому что кто мог это слышать, кроме редактора и Корнилова? И кто мог потом рассказать об этом в коллективе?

А теперь Дашка, в своем черном суконном пальто, похожем на матросский бушлат, черных джинсах, черных тяжелых сапогах, с черными тенями под глазами, и даже губы, казалось, были покрашены у нее черной помадой, непонимающе хлопала глазами:

– Не поняла-а-а, – протянула она с непередаваемой интонацией мультяшной Масяни.

 – Вы чо, Петр Николаич? Как это – прикрыли? Да я же за нашу газету, я ж, вы знаете…

– Патриотка, значит? Хорошо. Это вот ты принесла мне?

– Ну, я, – кивнула Дашка, видя на столе Корнилова знакомые листы. – Но ведь верняк, Петр Николаич! Это – верняк! Я сама там везде была! Это такое…

– А вот теперь слушай меня, девочка… Я постарше тебя немного буду, поумнее может быть чуток, слегка даже поопытнее.

И вот что я тебе скажу: этот материал, – заместитель редактора положил руку в старческих сухих морщинках на распечатку. – В нашей газете опубликован не будет.

– Ой, Петр Николаевич, да вы никак испугались чего-то? – насмешливо прищурилась Дашка.

– Я? Нет, я не испугался.