Мединститут

А говорить теперь вообще не хотелось. Да и зачем обязательно говорить? Ведь молчание – золото… Собственно, всё, что ему сейчас нужно было, Антон получил, и может, даже хорошо, что так всё закончилось. Наташа уж точно была не «Она», стоило ли увязать и начинать всю эту канитель снова?

«Может, и хорошо, что набежали эти пид@расы…»

Так что за те несколько минут, что любовники прождали трамвай, взаимное охлаждение стало полным. Оба были рады, когда грохочущий вагон подошёл к остановке.

– Я это… позвоню как-нибудь? – предположил Антон, подсаживая Наташу.

– Можешь не стараться, – бросила она, не оборачиваясь. – Ты и так сегодня хорошо потрудился…

Дверцы сомкнулись, и вагон, загремев, покатился под горку. Булгаков, вздохнув, повернулся и поплёлся обратно. Выскакивая впопыхах из комнаты, он догадался захватить пропуск, поэтому смело пошёл через вахту. Там уже не останавливали. Кучка добровольцев вместе с Севой-Мюллером, Жориком Сыромятиным, комендантом и участковым милиционером сверяла какие-то списки.

Лица у всех были, как говорится, усталые, но довольные. Видимо, проверка на вахте и рейд по общежитию удались, список нарушителей был полон. Теперь сведения о них пойдут по инстанциям в деканат и в «первички», где каждый такой случай будет разбираться.

Антон засмотрелся на них и не сразу услышал, что к нему обращаются. Это был его новый знакомый по спуску с лестницы.

– А, это вы, – как ни в чём не бывало, приветствовал его Чугунов. Он улыбался. – Что ж вы так ушли, не закончив разговор?

– О чём вы? – хмуро спросил Булгаков.

 – Я вас в первый раз вижу.

– Как в «первый раз»? А на лестнице? Вы выходили с неизвестной девушкой. А я уже всё о вас знаю – вы А. Булгаков, из 433-ей. Хирург-субординатор. Так ведь?

– Слушай, тебе что надо? – утомлённо спросил Антон. Он только теперь ощутил, что устал смертельно. – Ты, кажется, шёл куда-то. Ну так и иди себе прямо…

Благожелательность Чугунова как рукой сняло. Подбородок его задрожал, черты лица исказились, глаза потемнели.

Контраст с безукоризненными манерами, которые он так победно демонстрировал, был разительным.

– Я пойду, куда мне надо! – выкрикнул он. – А тебя я очень хорошо запомнил, и шлюху твою запомнил. Не волнуйся, встретимся ещё…

– Тогда в следующий раз яйца покрепче держи, – посоветовал Булгаков, и, оттолкнув преграждавшего ему путь активиста плечом, начал подниматься по лестнице.

Общежитие гудело, как растревоженный улей.