Петербургская баллада (сборник)

К тому же деньги и вещи остались нетронутыми.

– Это можно объяснить шоком, – сказал Алексеев, – или теми же наркотиками.

– Что говорит банщица?

– Все то же. Дала клиентам журналы – по их же просьбе – с телефонами девочек по вызову, а уж кого они там выбирали – понятия не имеет.

– Врет, – убежденно заявил я. – Саша, ты же знаешь, что врет! Строганов и Митрохин были опытными внештатниками. Они знали, что нам нужны те девочки, которых пригласит сама банщица. Те, которые «кормятся» именно с этой сауны, которые отчисляют часть своих денег банщице и «крыше».

– Ломаем, – пожал плечами Алексеев, – но ты же знаешь, как плохо работать с женщинами. А эта тварь еще и сидела.

– За что?

– Кажется, соучастие в краже. Три года, но для «образования» хватило. Ее сейчас посадили в КПЗ, окружили агентурой… Ждем.

– Время идет. Скоро отпускать придется…

– А что ты предложишь?! – взъярился Алексеев. – Привести сюда и по печени надавать?! Уж прости великодушно, но лично я не могу.

– Да-да, я понимаю… Но все равно не могу вот так сидеть и ждать… Подкинь хоть что-нибудь, Саша, а? Хоть какую-нибудь зацепку? Ну, я тебя прошу. Они ж друзьями моими были…

Алексеев устало потер лицо ладонями и вдруг, досадливо крякнув, решительно поднялся.

– Пойдем, – сказал он, глядя мимо меня, – не знаю, даст ли тебе это что-нибудь, но так и быть, по старой памяти…

Табличка на двери гласила: «Начальник уголовного розыска Винников А.

– Разрешите? – спросил Алексеев и, не дожидаясь ответа, вошел.

За огромным столом сидел полнеющий мужчина в форме полковника. Заинтересовала меня забавная деталь: на столе, под лампой с зеленым абажуром, стояла пепельница, изображающая обезьянку, в глубокой задумчивости подперевшую голову рукой. В точно такой же позе застыл увлеченный бумагами полковник.

«Интересно, кому из его подчиненных пришла в голову идея подарить ему это изваяние, – подумал я, – не иначе как на заказ делали».

Полковник взглянул на нас из-под руки, и я понял: никто ему пепельницу не дарил – сам купил. Глаза у полковника были умные, цепкие, глаза человека, который любит, когда над ним смеются, и терпеть не может, когда издеваются или хихикают.

– Это майор Мартынов, – представил меня Алексеев, – он проводил операцию… ту самую операцию.

– Александр Иванович, – представился полковник, – садитесь, майор.