Трон верховного бога. Часть первая

Напряжение последних месяцев давало о себе знать. Она забыла, когда последний раз спала. Из запечатанных миров прорывался Создатель – его безумная ярость уже ощущалась в Мирах. Безумные братья, заточенные на нижних уровнях ада, в ужасе от возвращения отца взбунтовались, некоторые вырвались и наводили ужас в попавшихся им мирах, уничтожая все, до чего смогли дотянуться. За некоторыми пришлось гоняться по всему аду.

«Король демонов воспользуется, – усмехнулась она, вспомнив слова Амуна. – Его вообще-то Ксерон зовут».

Ксерон отправился ловить вырвавшихся безумцев, а ей пришлось разбираться с ними в аду, загоняя обратно. Колебания усилились, через некоторое время стихли и стали почти неощутимыми. Стянув на себя потоки силы Миров, Зелум ставил барьеры на пути Создателя, убирая бреши, пробитые в заклинании печати.

«Борьба на истощение», – грустно подумала Шантала.

И пока они побеждают, Зелуму удалось оттеснить Создателя обратно и восстановить поврежденные участки, хотя еще ничего не кончено.

Шантала снова приложилась к бутылке. Ее глаза закрылись, но через пару минут она снова открыла их, шрамы почти затянулись.

«Сон для слабаков», – насмешливо подбодрила она себя, вставая.

Доспехи соткались на ней прямо из воздуха.

«Что ты знаешь о боли и ужасе, Амун…» – зло процедила Шантала.

Предстояло еще разобраться с какой-то жуткой тварью в пограничном мире, а потом вернуться в ад и проконтролировать, чтобы никто из безумцев не сломал удерживающие их барьеры.

Она переместилась прямо из своего кабинета.

***

Катаклизм

– Алина, ты молодец, – восхищенно произнес Амун, нежно лаская рукой небольшую девичью грудь.

Алина лежала рядом, положив голову ему на плечо.

«При таких веснушках она должна быть рыжей, под Шанталу косит», – усмехнулся Амун, бросив взгляд на темно-каштановые волосы.

– Ты уже ее помощница и вроде даже на уровне подруги, замечательно, – продолжил Амун.

Алина высвободилась из его объятий, повернувшись, она заглянула в глаза Амуну.

– Я тут голая лежу, а ты только об этой шлюхе и вспоминаешь, – процедила она.

Ее глаза зло сузились.

Амун весело рассмеялся.

– Ревнуешь? – приподняв ее над собой, он усадил ее сверху.

Пригнув ее голову к своей, припал к губам с поцелуем. Руки легли ей на грудь, массируя со все нарастающей страстью. Стон возбуждения вырвался из губ Алины. В глазах загорелась страсть.