Ксенос и фобос

Вы же знаете, что она уже брала один раз академический отпуск?

– А-а-а… А отец ее? Я же ходила к ним! Там никого не было! – она вспомнила, как никто не отвечал ей ни на звонки телефона, ни на регулярное нажатие кнопки домофона.

– Отец Ирины, полковник Кириенко, недавно погиб при исполнении служебных обязанностей, – он помолчал, глядя на опущенную голову неудавшейся журналистки. – Ну, и что нам теперь с вами делать?

– Я же не знала, – она прошептала это, чувствуя, что если попытается чуть громче, то не выдержит, разрыдается.

– Эх, Дарья Александровна, Дарья Александровна… Даша… Вы же умная, красивая девушка. Ну, чего вас вдруг потянуло на эти «исчезновения», – подчеркнул он интонацией. – Не разобрались. По верхам нахватали. Домыслили. Придумали. Написали. Сдали в газету. А если бы это опубликовали, а? Вы подумайте, подумайте…

– Я не хотела, – и все-таки она не выдержала. Слезы потекли по щекам, размывая несмываемую, если верить рекламе, тушь. Ей так было жалко себя!

Молодой – капитан? он назывался капитаном, вроде? – молча сидел за столом, ожидая возможности продолжения разговора.

Наконец, через пару-тройку минут Дашка справилась с собой, достала из рюкзачка пачку салфеток, вытерла глаза, высморкалась, подышала тяжело, смотря в сторону. Потом попробовала все же поспорить:

– И что, и вот никаких совсем исчезновений нет в городе? И все врут, значит, люди?

– Ну, почему же. Есть. Каждый год есть. Сотни и тысячи в каждом крупном городе. Но в большинстве случаев находятся вполне объяснимые причины.

Раньше или позже находятся. Или раньше, или позже, но все становится понятным и загадки все разгадываются. Вот, как в вашем случае, например. Вы-то сами кого винили в своей статье? Инопланетян, КГБ или медиков?

Дашка опять залилась краской:

– В статье инопланетяне у меня.

– Ну, вот. А у нас против ваших инопланетян – документы. И знаете еще, сколько по весне вытаивает из-под снега таких «исчезнувших»? Очень это неприятная работа, по весне разбираться, кто и от чего умер зимой.

Хорошо, что это не моя работа.

– А что – ваша? – зыркнула Дашка исподлобья.

– А моя – чтобы паники не было. Чтобы вот такие материалы не публиковались. Чтобы людям травмы не наносились моральные. Чтобы такие девочки, как вы, не попадали в историю. Как вы думаете, после такой статьи, если бы она выщла, – что делать маме Димы Карасева? А?

Он помолчал, дописывая что-то в стандартном бланке.

– Вот, подпишите еще здесь. Это протокол беседы.