Застенец

Формировал в руках невидимые крупицы, которые пытался выстроить в широкой плоской поверхности перед Максутовым. Не сразу, только раза с четвертого или с пятого, я ощутил дрожь, пробежавшую по всему телу. Что-то происходило.

Голова закружилась, кровь будто бы превратилась в горячее вино, которое пьянило и придавало мне дополнительной энергии. Движения стали увереннее, быстрее, словно я всю жизнь только тем и занимался, что создавал заклинания. Но вместе с тем дело шло.

Я почти успел сотворить тот самый, вытянутый по вертикали овальный щит, когда пугало рванулось вперед.

Мое творение какие-то доли секунды держалось, наливаясь чужой силой. А потом разлетелось на части, ударив и по мне. Ноги стали ватными, из тела будто вынули все кости, и я повалился на камни, теряя сознание. И последнее, что услышал – леденящий душу вой.

* * *

При пробуждении я решил, что меня пытаются убить. Другого объяснения, почему надо мной склонился здоровый мужик с самой злодейской физиономией, я не нашел. Я попытался дернуться, но голова взорвалась, словно фейерверк на день города.

– Лежите уж, господин, лежите, куда собрались? Я, почитай, уже четвертый час жду, когда Вы очнетесь.

– Господин? – удивился я, разглядывая комнату и при этом стараясь лишний раз не шевелить головой. – А Вы кто?

– Известно кто, Илларионом меня кличут.

– Илларион…

– Можно попросту, Илька. Чего ж Вам язык-то ломать…

– Илларион, – повторил я, еще не понимая, как этого здоровяка с проседью в курчавых волосах именовать Илькой. – Расскажите, пожалуйста, что произошло?

– Да что тут рассказывать, – пожал плечами мой новоиспеченный слуга. – Принес Вас высокопревосходительство бесчувственного. Мне на руки передал. Я Вас уложил, наружу выглянул, а там трупы. Двое – явно из служивых.

– С чего Вы решили?

– Так тела у них целехонькие. А вот глаза стеклянные. И ужас в них запечатлен. Впрочем, за ними слишком скоро приехали. Да еще двор весь в жандармах до сих пор. Ходят, спрашивают. Ко мне вот заходили. Вопросы разные задавали, может, видел или слышал чего.

– А Вы слышали? – наконец сел я на кровати, облокотившись на стену. Голова гудела, будто ее перепутали с мячом и влупили со всей дури.

– Нет.