Я ухожу

Уж больно интересовало, почему мне на подсознательном уровне так не нравится этот дом. Прям хотелось сжечь его и уйти не оглядываясь. Но я привык трансформировать свой страх в нечто вполне себе объяснимое, чтобы потом его же победить.

Заметил лишь, что возле дома запах стал намного резче, будто его мочой облили.

Но уточнить, кто тут устроил уличный туалет в совсем неподходящем месте, я не успел. Длинная очередь и осыпающиеся осколки стекла разорвали гнетущую тишину. Я лишь увидел задранный ствол калаша, упершийся в небо.

Почти – потому что несколько пуль поймала своим могучим телом Гром-Баба, что было равнозначно промаху. Я же отделался легким испугом. К моменту, когда неизвестный перестал стрелять, окно плотно накрыло игольчатым залпом. И все, наступила тишина, правда, продолжавшаяся совсем недолго. Вскоре над нами в прямом смысле разверзлись небеса, и сверху упала огромная огненная глыба.

Громуша по-бабьи закрыла голову руками и сгорбилась, а я запоздало понял, что ничего сделать не успею. Накроет в любом случае. И только потом чьи-то хилые пальцы схватили меня за шиворот и проворно протащили несколько десятков метров. Крыл даже попытался перелететь через забор, но то ли я оказался слишком тяжел, то ли вираж заложил довольно поздно, но получилось, что я впечатался в ограждение из тонких реечек и благополучно снес его. Зато оказался неподалеку от общей группы и смог посмотреть, что происходит с Громушей.

Кусок метеорита упал в двух шагах от нее. Вроде бы не задел, но раскаленная волна огня, поднявшаяся после, отбросила танка на задницу. Правда, никаких особых неприятностей не доставила. Что будет памятнику, который пытаются спалить? Вот и я говорю, что ничего.

Огонь разошелся метров на пять в ширину и на пару метров в высоту, опалив растения вокруг и оставляя на идеально белой стене следы копоти, а после исчез вовсе. Сам метеорит раскрошился и рассыпался как трухлявый пень.

– Гром, он внутри! Заходи, мы следом!

За то время, пока танк с кряхтением и проклятиями поднималась на ноги, мы успели пробежать вдоль забора и забраться внутрь двора. И тут остановились. Потому что геройствовать при живой (как бы забавно теперь это ни звучало) Гром-Бабе никто не хотел.