Санаторий

– Ладно тебе, не за твой же счёт!

– А вот на самолёте всё же было бы быстрее…

Каждый из нас замер, услышав далёкий гул. Сердце замерло. Мы посмотрели на родителей, они на нас. Луч прожектора прорезал мглу на несколько километров и осветил самые тёмные уголки полустанка. Даже старый почтовый ящик с потрескавшейся синей краской стал каким-то новым при этом освещении. Кажется, что в такие моменты ящичек радуется. Он благодарен этим ночным остановкам на одинокой платформе под Саратовом, ведь только тогда на него обращают внимание прохожие.

Гул приближался и усиливался. Подхватив сумки, мы уже стремительным шагом шли на предполагаемое Серёгиным батей место седьмого вагона. Вагоны, один за другим, плавно тормозя проплывали мимо нашей компании. Я лишь успевал разглядеть табличку с номером за мутным от пыли стеклом. Досчитав до заветного седьмого, устремился впереди всех за ним. Парни, подхватив сумки, рванули следом. Зазвенела посуда в сумке, что-то там перевернулось.

– Вот он, седьмой… – выдохнул я, ставя сумки на потрескавшуюся плитку перрона. Родители подошли в некоторой суматохе, но увидав мужиков, выходящих покурить из своих вагонов, успокоились.

– Ну, пора, – сказал отец и крепко обнял меня и маму, а позже подхватил одну из сумок и резво заскочил в вагон.

И я обнял маму, которая шепнула мне на ухо:

– Будь осторожен....

В её голосе чувствовалась неизменная материнская тоска, уже проявившаяся, хоть я и не успел уехать.

– Хорошо, мам.

Парни сделали то же самое, и, подхватив сумки, поднялись за мной. Батя уже отнёс сумку в тамбур и остановился у двери, пропуская входящих пассажиров. Сонная проводница бегло посмотрела билеты и хмуро вздохнула:

– Тоже лагерные?

– Лагерные? – переспросил батя.

– В санаторий “Луч” по путёвкам, – пояснила девушка, возвращая билеты, – вас уже пол-вагона собралось. Федерация не стала заморачиваться, и закупила всем билеты на этот поезд.

– Ну это же хорошо, – улыбнулся отец, – будет весело…

– Ну-ну, – с сомнением покачала головой девушка, – обхохочемся… Гражданин, выходите, сейчас уже отправляться будем.

– Ну, что сын, – папа положил руку мне на плечо, – будь аккуратен. Глупостей не твори, чтоб мне стыдно не было.

– Понял, пап.

Сжав напоследок ладонь так, что хрустнули кости, батя, спрыгнул на опустевший перрон.