Уникум. Тайная дверь

За ними был магический классификатор – книга, содержащая в себе почти все известные заклинания, зелья и артефакты.

Как это работало? К примеру, ведьмак создает волшебную микстуру. Собственно, у него два выхода: первый – он оставляет рецепт за собой. Только в этом случае Конклав налагает на него нехилый процент. И выходит все так, что дело не стоит выеденного яйца. Второй вариант – продать Аганиным. Тогда ведьмак не только получает плату за зелье, но и может изготавливать его для личного потребления в тех объемах, в которых захочет.

Аганины же отбивают свои деньги тем, что в дальнейшем создают свиток единичного использования и продают его. Они как раз налоги почти не платят, что установлено в законах о фамилиях. Нужно тебе еще зелье – покупай снова. С заклинаниями там было вроде чуть попроще, однако общий смысл я уловил.

И вот именно два представителя этих высокородных фамилий приблизились к моей скромной персоне. Я поднялся заранее, стараясь соответствовать дуэльному кодексу.

– Господин Кузнецов, – с некоторой издевкой обратился Аганин, – мы секунданты высокоуважаемого господина Куракина.

– Владислав Тинеев, – пробурчал здоровяк, даже не сделав попытку казаться приветливым.

– Мы прибыли для обозначения условий скорого поединка.

– Очень хорошо, – я чуть поклонился, пряча рвущуюся улыбку. – Высокоуважаемые господин Аганин и господин Тинеев, для начала хочу представить вам своего секунданта, Максимова Михаила.

Мишка так резво поклонился, что с него чуть не слетели очки.

– Я принял предложение высокоуважаемого господина Куракина и оставил за собой право выбрать оружие.

– Замечательно, – не скрывая скорого восторга, ответил Аганин. – Могу узнать, какое?

– Метательное, – я вспомнил еще раз жест Петровича, когда он рассказывал о месте селения лесавок. – Дуэль состоится на рогатках.

Глава 9

Именно подобное оружие (в кавычках, естественно) стоило выбрать хотя бы для того, чтобы увидеть вытянувшиеся лица высокородных.

И вот тогда все и завертелось. К концу дня меня вызвал сам Козлович, поэтому мне вновь пришлось лицезреть коридор с зелеными обоями. Я с удивлением рассматривал кабинет куратора, отмечая про себя, что совершенно ничего не знаю о Викентии Павловиче. Во-первых, бросились в глаза сложносоставленные комбинации рун над входом.