Уникум. Беллум

К примеру, он поклонился мне, приветствуя, и спросил у своей хозяйки:

– Могу я предложить что-нибудь вашему гостю?

– Нет, Александр. Он ненадолго. Могу поклясться, что он сыт. Его есть кому кормить.

Я постарался пропустить ее слова мимо ушей, разглядывая дом. Да и не дом вовсе, какой-то загородный дворец. Версаль на минималках. Хрусталь, позолота, мебель из резного дерева, на стенах портреты в полный рост. Вон и Терлецкий-старший. А рядом, видимо, его супруга. Красотой Светка пошла в нее.

– Нам наверх.

Чем выше мы поднимались, тем медленнее становились шаги Терлецкой. Да и вся спесь из нее выходила. Света даже немного ссутулилась, будто хотела стать меньше. А оказавшись возле двухстворчатых запертых дверей, и вовсе заколебалась, словно раздумывая, стоит ли оно того. Но наконец поскреблась, тихо-тихо, как мышка, почуявшая за стеной кота.

– Тетя, мы пришли.

– Заходите! – раздался повелительный голос.

Как только я оказался внутри, мне захотелось кашлять. А следом начали слезиться глаза.

Сказать, что в комнате было накурено, – ничего не сказать. Пожилая Терлецкая сидела у окна лицом к дверям, попыхивая вонючей сигаретой в мундштуке. Я терялся в догадках, сколько же ей лет. Вопреки большинству магов, она не старалась скрыть свой возраст, растрачивая силу понапрасну. На вид Терлецкой были все восемьдесят, если не больше.

– Света, я же просила называть меня Элеонора, а не тетя.

– Прости, тетя. То есть Элеонора.

– А это и есть тот самый знаменитый Кузнецов? – Терлецкая тяжело поднялась и, медленно шаркая по паркету, подошла ко мне.

Все это давалось ей с таким трудом, точно каждый ее шаг мог оказаться последним.

Она взяла меня за подбородок, будто пытаясь рассмотреть. Но на самом деле прикоснулась, чтобы лучше почувствовать силу. И явно осталась довольной. А между тем я ощутил и ее магическую энергию. Вязкую, застоявшуюся, но невероятно насыщенную. Ранга магистра.

– Известный в узких кругах, – пошутил я, стараясь скрыть волнение и не в силах отвернуться от морщинистого лица.

Завораживает не только красота. Но и уродство. Ты можешь себя корить, но оказываешься не в состоянии оторвать взгляд от человека, находящегося на полярных сторонах этих понятий. От предвестницы веяло старостью. Обвислые щеки, глубоко прорезанные морщины, затянутые белой пеленой глаза, крючковатый нос, который с годами стал явно еще больше.

– Эти круги намного шире, чем ты можешь подумать, – ответила она.