Город. Кварталы

Больше, чем о нехватке еды, Слепой страдал из-за отсутствия очков и женщин. Уж не знаю, в какой последовательности.

У нас с Крылатым было попроще. Каждый имел свой небольшой запас перемороженного мяса, гречки, риса, гороха, овсяных хлопьев, немного меда. Последний был и вовсе дефицитным продуктом. Думаю, при желании я бы мог выменять у Гром-Бабы на него все что угодно. Вот только у нее пивнуха и магазин искусственных цветов. А на кладбище я пока не собирался.

Как ни крути, выходило, что нахождение Алисы у соседки последней не выгодно от слова вообще.

А аргументация «бедная девочка совсем одна в чужом городе» тупая настолько, насколько только может быть. Я бы понял, будь Гром-Баба новичком. Но она столько дерьма чайной ложкой поела… Или соседка хочет выбить из Алисы всю информацию о том, как эта белая ворона оказалась здесь, а уже потом?..

– Что у тебя за способности? – вместо этого спросил я.

– Ну, я готовлю хорошо, – замялась на несколько секунд Алиса, – шить умею.

– Ты не поняла. Какие у тебя способности здесь?

Вопрос ввел незнакомку в явное замешательство.

А ее реакция, в том числе, заставила удивляться меня.

– Гром, она у тебя в волну чем занималась вообще?

– Чем-чем… – пробурчала соседка, стараясь скрыть недовольство. – Спряталась и ждала, когда все закончится.

– Замечательно, просто замечательно, – я захлопал в ладоши. – Поздравляю тебя с ценным приобретением.

– У нее сохранилась память, – не разжимая губ, произнесла Гром-Баба. – Она поможет выбраться отсюда.

– Никто не поможет выбраться отсюда.

Потому что из Города нет выхода, – отрезал я.

– И что, вечно сидеть в этом каменном мешке, ожидая, пока не придет тот, кто сильнее тебя?! – взорвалась Гром-Баба.

Она кричала, брызжа слюной. Видимо, в ней давно все это копилось. Не слюна, само собой. А эмоции. А соседка продолжала:

– Или когда еда закончится? Или тебя ночью прирежет какой-нибудь урод?

Я пожал плечами. Жизнь – это вообще забавная штука, из которой еще никому не удавалось уйти живым.

Голос попросту решил сэкономить наше время, как по мне. Единственное, что беспокоило, – это выборочная амнезия. Я все-таки был за то, чтобы просирать жизнь осознанно.

– И что? Многое удалось узнать? – вкрадчиво поинтересовался я.

Алиса сначала посмотрела на Гром-Бабу, а когда та кивнула, заговорила:

– Не очень. Какие-то смутные образы, обрывки воспоминаний. И странный голос. Не могу понять, кому именно он принадлежал. Вроде какому-то мужчине.

Я ухмыльнулся.