Город. Жилые массивы

Ну, мне разве что в этом плане полегче, когда внутри головы работает свой белый шум.

Либидо Алисы сопротивлялось нашему общежитию всеми силами. Я уже даже стал проклинать свою очередь караула. Не то чтобы я не любил секс, но пыхтение на холодном чердаке одетым, как капуста, можно было назвать именно одним словом – ебля. Блядский цирк с конями, я в главной роли.

Иногда – на что сейчас и надеялась моя пассия – мы уединялись в подъезде, но и то после долгих уговоров Алисы. Все-таки прошла дворовая романтика молодости.

Теперь бы кровать поудобнее, квартиру потеплее да спину потом мазью Гром-Бабы намазать. Как там говорил Ширвиндт: «После того как я продал дачу и стал импотентом, почувствовал себя счастливым человеком». Ну, дачи, допустим, у меня никогда не было. Осталось дело за малым.

– Алиса, есть моменты, когда мужчине надо побыть одному, – я погладил ее по волосам. – Умные покупают гараж. Глупые сидят на скамеечке и пьют пиво. Идиоты идут на холодный чердак за Слепым.

– Достало все это! – хотела было возмутиться она, даже голос повысила, но, увидев мой взгляд, закончила фразу шепотом.

– Понимаю, – я постарался ответить максимально спокойно и не слушать едкие уколы Бумажницы. Та, собака сутулая, снова проснулась. – Потерпи немного.

– А что изменится?

– Все изменится.

Я вышел из квартиры и еще с минуту стоял на лестничной площадке. Холод медленно, но неотвратимо забирался под плотный полушубок. Но тут хотя бы было спокойно.

– Хорошо иногда побыть одному, да, Шипастый? Собраться с мыслями, – хохотнула валькирия.

Сука, такой редкий момент испортила. Ладно, значит, за Слепым. Тот встретил меня с удивлением и радостью. А когда я сказал, чтобы он шел в квартиру, даже спорить не стал. Бедняга. В одном Бумажница была права: Слепому все это дерьмо дается еще сложнее, чем остальным. Можно растереть суставы мазью, отогреться от холода под байковым одеялом, но от старости таблеток не придумали.

Внутри Слепой бросился к буржуйке, разминая озябшие пальцы.

Его очки запотели, и теперь он опять напомнил мне какого-то маньяка, ну, разве что невероятно замерзшего и ослабленного. Я дал ему немного времени согреться, после чего тронул за плечо.

– Пойдем поедим.

– Иду-иду, Шипаштый, – улыбнулся он, принявшись протирать очки.

За разложенным кухонным столом уже расположилась вся честная компания. Гром-Баба разливала ароматный гороховый суп с тушенкой по тарелкам. От запаха заурчало в животе.