Город. Жилые массивы

Вдруг Голос решит, что мы недостойны народного достояния?

После тщательного осмотра всех щелей и последующего их затыкания, замазывания, законопачивания мы оставили единственную дверь, через которую можно было попасть внутрь. Ту самую, мою. И надо сказать, добились своего.

Благодаря двум работающим буржуйкам температура в квартирах установилась на уровне четырнадцати-пятнадцати градусов. В комнатах с печками, само собой, было потеплее. Они и стали своеобразными местами силы, где почти всегда собиралась большая часть группы.

Дров для отапливания нам хватало с лихвой. Деревянной мебели в окрестных кварталах было в изобилии. Единственное, теперь появилась новая дежурная должность – «хранителя очага». Не то чтобы развести огонь являлось большой проблемой, но, пару раз проснувшись в холодной квартире, мы решили, что нам это не нравится.

Самым главным неудобством оставался караул на крыше. Мы по возможности утеплили выход наружу, соорудив нечто вроде тонких стен из подручных материалов – в основном фанеры и ДСП.

Однако «будка» спасала лишь от резких порывов ветра, не более. А между тем средняя температура на улице была около минус пяти градусов Цельсия. Не скажу, что холодрыга страшная, но после шести часов на морозном воздухе они вполне ощущались как двадцать. Чудо, что пока никто не свалился с соплями. Что, кстати, меня тоже наводило на некоторые размышления. Месячных у женщин не было, с этим разобрались. Теперь вроде как выходило, что и респираторными заболеваниями мы не страдали, хотя должны были. Это что за суперменов готовил Город?

Грубо говоря, пока мы попросту выживали и выжидали. Вдруг Голос смилостивится или придумает что-нибудь еще? Кто знает, что в голове у этого больного ублюдка.

И вместе с тем я не расслаблялся. Да и голоса внутри то ли головы, то ли артефакта (уже и не разобрать) не позволяли этого сделать. В трудные времена за неимением горничной всегда ебут дворника. Это мне по секрету поведал Грубиян – один из самых неразговорчивых обитателей Сердца.

А так получалось, что в нашем теперешнем положении виноват был только один человек – я. Кто еще ослушался Голоса и обрек себя и Молчунов на жизнь в зимнем Городе? Кто послал в задницу местного губернатора, при котором так похорошел Город, и решил, что спокойно проживет без него? Конечно, мои не говорили ничего подобного, но развившаяся паранойя, которую лишь подогревали внутренние голоса, ловила каждый взгляд, истолковывая его превратно.