Миля дьявола

Экипаж миновал по кругу изысканный фонтан из гранита, по центру которого на плечах трех женщин в туниках лежала огромная морская ракушка, наполненная переливающейся за ее края водой, и подъехал по главной дороге к центральному входу в замок. На пороге особняка карету встречал лакей, который сопроводил прибывших в личный кабинет графини Глэдис Уэйнрайт. Оба гостя в сопровождении прислуги поднялись по каменной консольной лестнице с великолепными балюстрадами на второй этаж, прошлись толстым персидским ковром по длинному коридору, стены которого были симметрично увешаны картинами, и попали в большой зал.

– Джентльмены! – он приостановился и, казалось, был вовсе не удивлен видеть здесь инспектора Скотленд-Ярда.

– Доктор Барлоу, – Гален кивнул.

– На вашем месте я бы не беспокоил графиню, – веско произнес личный лекарь знатной особы. – Мне пришлось дать ей успокоительных капель и прописать снотворное.

– Вы же знаете, что она ждет меня и моего коллегу, – Гилмор указал в сторону Валентайна.

– Просил бы вас быть поделикатнее, – после краткой паузы угрюмо проворчал доктор Барлоу и пошел дальше по коридору, к лестнице. Его обеспокоенность была столь велика, что он даже позабыл элементарно представиться незнакомому человеку, в то время как сам Аттвуд с интересом наблюдал за ним.

– Слово «деликатность» начинает вызывать аллергию, – произнес он.

– Томас Барлоу почти двадцать лет врачует всю семью Уэйнрайтов, – видя заинтересованность Валентайна, прокомментировал инспектор. – Доктор весьма впечатлителен и очень тонко относиться к своему ремеслу. Но дело свое хорошо знает.

– Заметно, – произнес Аттвуд.

– Идемте, – обратился Гален к лакею, терпеливо ожидающему чуть поодаль.

Чтобы попасть в кабинет, им следовало пройти через весь зал. Дверь в комнату была закрыта. Лакей постучал, услышав голос графини, он отворил дверь и пригласил гостей войти:

– Вас ожидают.

Первым последовал инспектор Гилмор.

– Сэр Гален! – навстречу ему неторопливым, степенным шагом направлялась среднего роста худощавая женщина, обладающая изящно скроенной фигурой и безукоризненной плавностью движений, чей возраст было весьма сложно определить.