Миля дьявола

И хотя на фоне профессора психиатрии Гален выглядел почти карликом, со временем он привык и более не обращал внимания на разность в росте.

– Предчувствую, что вскорости мне придется заранее записываться к вам на прием, Валентайн! – заявил вместо приветствия инспектор, приближаясь к ученому спустя некоторое время.

– Гален! Каким ветром вас принесло сюда? – Аттвуд схватил друга за руку и затряс ее. – Надеюсь, не обычное желание свидеться?

Последний вопрос прозвучал немного подозрительно.

– Вы как всегда прозорливы, – Гилмор нахмурился, его гладко выбритое, немного узкое лицо с выпирающими, четко очерченными скулами выражало озабоченность.

– Что-то случилось? – улыбка исчезла с лица доктора медицины.

– Да. И весьма неприятное. Но прошу вас, обо всем по пути.

– Однако я никуда не собирался ехать.

– Думаю, это не так, – Гален чуть понизил голос. – Вас приглашает к себе одна знатная особа – графиня Уэйнрайт.

Фамилия Уэйнрайт являлась весьма популярной в Британии, в том числе благодаря некогда активной политической деятельности покойного графа Артура Уэйнрайта, бывшего члена верхней палаты Британского парламента – Палаты лордов.

– Зачем же я ей понадобился? – удивился сэр Валентайн, прекрасно понимая, о ком идет речь. – И почему посыльный – вы?

– Кроме важности, дело носит к тому же деликатный, сказал бы даже личный характер.

Инспектор подождал, пока доктор Аттвуд сложит бумаги в саквояж, затем они покинули здание университета и сели в экипаж, который тут же тронулся с места.

– Говорите, Гален, – произнес профессор. – Не заставляйте меня ждать.

– Вам известно, что графиня чуть более недели назад похоронила свою единственную и любимую племянницу Эдит Моллиган?

– Читал об этом несчастье в «Таймс».

– Она души не чаяла в юной красавице, – продолжал инспектор, – так как собственными детьми Господь ее обделил, а супруг, граф Артур Уэйнрайт, скончался весьма рано от брюшного тифа. Помните ту помпезную похоронную церемонию в Вестминстерском дворце с участием королевы Виктории?

Аттвуд кивнул.

– Ее Величество тогда усмотрела особое сходство постигшего леди Уэйнрайт горя со своим собственным, на что особенно повлияли консервативные принципы графини.