Миля дьявола

Однако его практика, многолетний опыт и профессиональный подход к ремеслу снискали ему стойкую репутацию прилежного и весьма эффективного доктора. Аттвуд был знаком с Хоггартом, часто пересекался с ним на кафедре медицины в Лондонском университете, а также на собраниях Лондонского королевского общества по развитию знаний о природе. Поэтому, когда профессор Эдан Хоггарт узнал, что с ним хотел бы поговорить его знаменитый в Британии и Европе коллега, тут же согласился, почитая за честь такую встречу. О чем не преминул высказаться лично, когда в его скромный, но по рабочему уютный кабинет вошел высокий и широкоплечий сэр Валентайн Аттвуд.

– Признаюсь, удивлен вашим визитом, – чуть смущенно произнес он. – Чем удостоен такой чести?

– Бросьте, Эдан, – по-свойски махнул рукой Валентайн. – Я гожусь вам в ученики, поэтому это честь для меня беседовать с вами, ученым, чей опыт и знания колоссальны.

– Благодарю за лесть, но почему-то именно ваши открытия в медицине весьма современны и значимы для науки, а не мои, – в голосе пожилого профессора промелькнула грусть. – Но я очень признателен вам за ваши слова. Полагаю, вы по делу?

– Да. Эдит Моллиган.

– Ммм…, – удивленно протянул Хоггарт. – Понимаю. Я читал в «Таймс» об этом ужасном осквернении. Но вам это зачем?

– Я консультирую Скотленд-Ярд.

– Теперь ясно, – профессор улыбнулся. – Полезное совмещение науки и практики.

Аттвуд кивнул.

– Но чем я могу вам помочь?

– Меня интересует информация о болезни мисс Моллиган и ее кончине. Я разговаривал с Томасом Барлоу и знаю, что он просил вас оказать посильную помощь в лечении племянницы леди Уэйнрайт.

– Но… я не могу говорить об этом без разрешения самой леди Уэйнрайт. Даже с вами.

– Графиня сама просила меня помочь следствию. Даю слово, что действую с ее полного на то согласия.

На некоторое время оба замолчали. Хоггарт задумался, оценивающе взирая на сидящего напротив него сэра Валентайна, который казался невозмутим и уверен в себе.

– Ну хорошо, – наконец согласился он. – В конце концов, вы ведь тоже доктор, мы коллеги, а посему имеем право обсуждать диагноз, течение болезни и даже причины смерти пациента, ведь так?

– Предельно верно, мой друг. Расскажите мне, это действительно важно.