Серж и Лекса

– Может, найдем в Интернете красивое объяснение в любви и скопируем ей? – он пощелкал мышкой, постучал клавишами и на экране появился список признаний.

Они принялись молча выбирать, пропуская глазами негодные варианты.

– Или если нет красивых, то хотя бы структурированное, логичное и ясное, – Алексей бормотал себе под нос.

– Вот: «Твои губы – как лепестки розы, с капельками росы, вокруг которых так хочется кружиться пчелкам…", – начал читать Сергей.

– Не, не. Вдруг она будет в это время что-нибудь есть? Тогда она подумает, что ей намекают, чтобы она вытерлась салфеткой.

Сергей оценивающе посмотрел на Танюшу. В общей болтовне он уловил ее:

– Ой, я когда выпью, такая смешная становлюсь…

– «Невообразимо-глубокая» не пойдет. Давай дальше.

– А может быть, своими словами написать?

– Кто его знает, – Сергей бегло пробежался по тексту остальных вариантов.

Леша открыл белый экран редактора, уперся в него взглядом и положил руки на клавиатуру, готовясь писать, но замер. Время шло, а он лишь шевелил губами.

– Что-то не выходит. Вдохновения нет.

– Дай я, – Сергей подвинул клавиатуру себе и набрал: «Таня, я тебя люблю. Леша».

– «Леша» сотрите, а «люблю» замените на «нравишься» и «Таня» тоже уберите: если кто-нибудь другой прочитает это письмо – чтобы не догадался, кому оно.

Сергей напечатал: «Ты мне нравишься.»

– Теперь коротко очень. Надо добавить что-нибудь еще.

На соседнем столе лежал глянцевый журнал с заголовком на обложке «Мечта оказалась ближе, чем я думала…". Сергей набрал: «Ты сидишь далеко, но я чувствую, что ты близко».

– Как тебе такое начало?

– Как-то путано.

Сергей переписал заново: «Ты мне нравишься. Ты сидишь близко, но до тебя далеко.»

– Да уберите Вы это «близко-далеко»! Ничего не понятно.

– Я пытаюсь написать, чтоб романтично было.

Тогда Сергей решил напрячь все свои романтические струны души. Он вспомнил школьные годы, когда ему приходилось учить стихи, но вместо напряжения струн, он почувствовал, что по телу его побежали мурашки. Тогда он представил себе, как Лермонтов и Пушкин вместе сели за стол и решили написать письмо Татьяне. Точно. Татьяне. Уже тепло. Пушкин подсказывал, а Лермонтов писал.