Два старых муравья

Саныч отпил из оставленного Арским стакана – Чего ему с рисом не нравится? И вкусно, и сытно.

Входная дверь хлопнула – входит Гиви, сосед по лестничной площадке. Несёт завёрнутую в целлофан картину в раме.

– Саныч, можно, я у вас сегодня опять переночую?

– Твоя постель тебя ждёт. Снова гости?

– Это уже не гости – это нашествие! Дядя Реваз с детьми, дядя Леван с женой и тётя Нато со своей мамой-долгожительницей.

– На какой срок?

– Дяди продадут мимозу и уедут, а долгожительница надолго.

– Ладно, не переживай. Мы жили втроём в десятиметровой комнате, в коммуналке, и у нас тоже было полно гостей. Ничего – размещались.

– Но вам не приходилось писать картины в туалете. – Прислонил картину к стенке – Пусть постоит до завтра.

– А что завтра?

– На выставку.

– Как называется твоя картина?

– «Бьют клоуна».

– Почему ты всё время рисуешь клоунов?

– С каждым годом мы всё дальше уходим от нашего детства – я хочу напоминать о нём.

– А почему твои картины не покупают? Я знаю, что они многим нравятся.

– Те, кому нравятся, не имеют денег. А те, кто имеют, покупают не картины, а имена. А у меня нет имени.

– К сожалению, ты прав. – Секунду подумав, Саныч изрёк.

– Я ещё не дорос до скандала, – грустно произнёс Гиви.

– А как на это реагирует Вера?

– Никак не реагирует – её же не бывает дома, она участвует в предвыборной компании своего шефа. Слова новые появились: рейтинг, маркетинг, имидж…

– Но ночевать-то она приходит?

– Уже нет: она переехала к своей маме. Мы поссорились.

– Почему?

– Она не хочет иметь детей.

– Ещё бы хотеть! Когда половина Грузии лежит рядом и наблюдает.

– Чтоб занимать меньше места. Зазвонил телефон.

Гиви, который стоял возле телефона, снял трубку, секунду послушал, потом протянул её Санычу.

– Какая-то дама.

Ушёл. Саныч взяв трубку, услышал:

– Это Приходько, из станицы Кочановской. Я была у сына в Москве, читала ваше объявление. Так вот, предлагаю: у нас в станице каменный дом, под железной крышей, сад, огород и два сарая.