Два старых муравья

А в твоей Москве сегодня можно что-то сделать без взяток? На всё свой тариф… Там есть специальный человек, который нас встретил и откровенно сообщил величину взятки за ускоренное оформление каждой процедуры: за обмен, за куплю, за продажу… Мы платили по максимуму, поэтому времени потратили минимум.

– И тебе не стыдно?

– Стыдно. Но ещё стыднее было бы месяц ходить по инстанциям, и добывать кучу ненужных бумаг. А так я себе сэкономил целую неделю на прощание с Москвой.

– Всего неделю?

– А чего тянуть!

Помрачневший Арский толчком отодвинул патефон и уселся на парапет, рядом с Санычем.

Но люблю его такого,

И не надо мне другого…

Арский хлопнул его ладонью и прервал песню.

– Да выбрось ты эту рухлядь!

– Повторяю: патефон не рухлядь, а мой старый боевой товарищ. Ты тоже рухлядь, так что, и тебя выбросить?

Обиженный Арский спрыгнул с парапета, чтобы уйти.

– Ладно, продолжай! К счастью, мне уже недолго терпеть!

Саныч остановил его.

– Прости, думаешь, мне легко – нервы натянуты… – Аркадий Сергеевич снова уселся на парапете. – Дети знают о твоём возвращении в институт?

– Нет. Но их это и не очень интересует.

– Ты у них бываешь?

– Редко. Не могу отделаться от чувства, что я им нужен только для интерьера: они коллекционируют старину, и моя седина очень подходит к их канделябрам… И потом зять раздражает: всё время учит надгробные речи – он главный организатор похорон, любит своих сотрудников в гробу.

На скамейке, где сидят две бабушки-пенсионерки, идёт беседа на эту же наболевшую тему.

– С внуками мне хорошо, – говорит одна другой, – они меня слушаются. А дочке, что не скажу – не нравится. И сыну тоже… С детьми трудно.

– Надо рожать сразу внуков, – заключает вторая.

И как бы продолжаю эту тему, Саныч спросил у друга:

– Ну, а внучка? Ты же с ней дружил.

Вспоминаю, как после войны мы жили в Киеве, в коммунальной квартире с двумя соседками. Одна из них, старушка Анна Павловна, считала себя непререкаемым авторитетом в семейных отношениях, потому что у неё было четыре мужа, которые от неё удрали вместе с детьми. Если между моей мамой и бабушкой возникал конфликт, она зазывала бабушку к себе, поила чаем и успокаивала:

– Зарубите себе на носу, голубушка: даже самые хорошие дети – большие сволочи.