Потоп

– Погоди, – закричала она, и, вскидывая задом, побежала по лужам, оставив Петра Кузьмича одного.

– Прости меня, Рая, – слезно начала Валька.

– Да за что же мне тебя прощать?

– Грешна перед тобою. Лет пять назад ведь заняла у тебя двадцать рублей, да так и не отдала.

– Да бог с ними, я уж забыла, – махнула рукой Райка, хотя помнила все эти годы об одолженных деньгах.

– Спасибо тебе, вот, возьми.

– Да ладно, оставь себе.

– Возьми, милая, будь добра!

– Да зачем они мне, – заупрямилась Райка, – что я на них сейчас куплю? Это раньше были деньги.

А теперь тем более, все и так прахом пойдет.

– Возьми, прошу тебя. Что же мне теперь, с грехом этим оставаться? Ты вон хорошая, денег не берешь, а я, получается, грешная. На чужом горбу в рай хочешь въехать.

– А отдавать надо было во–время! А то теперь хватилась. Конец света, кому они будут нужны? – рассвирепела Райка, выплескивая всю накопившуюся за эти годы злость на должницу.

– Возьми, – плаксиво канючила Валька.

– Чего кричите? – из пелены дождя вынырнул Митька, шедший навстречу.

Всхлипывая, Валентина выложила ему всю историю о забытом долге и ее несчастной душе.

– Ладно, – сказал Митька, – нечего вам ругаться. Давай сюда деньги, – он вытащил из пальцев оторопевшей женщины купюры.

– Вот и все. Греха нет. А на эти деньги я пойду у жены Малашкина самогона куплю. А то сельпо закрыто, а по деревне ни у кого нет. Пойду я, ладно.

Втягивая голову в плечи, чтобы не натекла за шиворот вода, он пошел прочь от притихших женщин.

Его темная фигура медленно растаяла в струях дождя. Райка тяжело вздохнула: жаль было денег.

… В той ночи было все, предвещавшее конец света. И ветер ревел иерихонской трубой. И гром был, словно глас Божий, возвещавший о начале конца. И ночь вспыхивала огненными апокалипсическими молниями.

Сквозь раскаты грома было слышно, как исступленно выли собаки и дождь разбивался о землю. Проспать такую ночь было нельзя.

Малашкин сидел на постели и смотрел на кровавые вспышки молний, освещавшие спальню.

Нет, Костя Малашкин не боялся конца света. Он был атеист. И дядя его, бывший агроном Корякин, тоже был атеист. И вообще все в их роду были злостные атеисты, еще бабка говорила, что именно из их рода вышел тот мужик, что сделал крылья из дерева и прыгнул с колокольни.

Сегодня Малашкин проснулся от мысли, которая осенила его во сне, что именно из-за деревянного сооружения Никиты Захарова по деревне поползли странные слухи.