У. Рассказы и повести

Что там происходит? Не выдержав, Грибоедов занес кулак над дверью. И вдруг тишину разорвал оглушительный рев. В ушах зазвенело. Грибоедов отскочил от двери, прикрыв голову руками. Дверь распахнулась, из уборной хлестнула темная волна. Она врезалась в стену и поползла по белым рифленым обоям.

Потом вывалился колдун. Он уперся лбом в стену, что напротив уборной, и громко, с присвистом дыша, зашарил по стене руками, ища выход. Не нашел. Обернулся и жалко простонал. По перекошенному лицу стекает жижа. Цепочка – на ухе; серьгой свисает оберег.

Губы мелко трясутся. Глаза выкатились, побелели. Разметав руки в стороны и прижавшись спиной к стене, точно готовясь к расстрелу, колдун прошептал ошалело:

– Твою мать… Это что ж такое?

И тут же вторая волна окатила его.

– Это же дерьмо! Форменное дерьмо! – восклицал толстяк, шлепая по коридору до выхода и размазывая по лицу бурую жижу. За ним тянулся пахучий след.

Колдун ушел. А кошмар остался. И даже окреп. Теперь у него тошнотворное дыхание. Хотя бы избавиться от забористого амбре.

Вернуться к статусу-кво, на круги своя. В этом поможет стиральный порошок, хлорный отбеливатель, шампунь, жидкое мыло, какой-то прозрачный гель из тюбика, «Фейри», «Доместос», а так же средство для чистки труб. Грибоедов окунул фланелевую рубашку в красное пластиковое ведро, где пузырилась горячая белая пена.

15

Хлорка покусывала, разъедала кожу рук. Но Грибоедов почти этого не чувствовал, словно был под анестезией. Он лихорадочно, как убийца, заметающий следы, отмывал стены и пол, оглядываясь на дверь, за которой негромко ворчали, затихая, успокаиваясь.

– Убираешься? – вдруг уколол насмешливый голос.

Сидевший на корточках, Грибоедов оторвал взгляд от плинтуса и увидел девушку в узких джинсах и серой мешковатой кофте с капюшоном. Бледное, припухшее лицо, темные круги под глазами. Порывистой рукой она смахнула прядь волос со лба.

– Маленький форс-мажор, – Грибоедов выпрямился и, покраснев, отпихнул ногой фланелевую тряпку.

 – А ты как здесь?

– Дверь была открыта.

– Это приходил… мастер. Вот наследил. Пришлось заняться, – Грибоедов смущенно потирал руки.

– Понятно, – Настя с грустной улыбкой скользнула взглядом по стене, потолку, полу. – Я как всегда не вовремя.

– Подожди в комнате. Осталось совсем ничего.

– А я с матерью поцапалась. Вот, думаю, может, у тебя остаться… – и взглянула на Грибоедова так, что у него подогнулись ноги, он присел и схватился за тряпку.