У. Рассказы и повести

Но долго он не протянет, – констатировал Василий, убирая разводной ключ, кусачки, синюю изоленту, отвертку в дипломат. – Лучше купить новый. Хотя… – Василий задумчиво смолк, барабаня тонкими пальцами по вдавленной крышке дипломата.

– Что, значит, хотя? – я насторожился.

Василий загадочно усмехнулся, глядя в пол.

– Новый клапан окажется ничем не лучше старого. Эти клапана, будь они неладны, одноразовые, как шприцы, презервативы и наша жизнь.

– И что же теперь мне прикажете делать? – растерянно спросил я, семеня вслед за Василием по коридору.

– Менять всю систему – не оборачиваясь, бросил Василий. – Купите что-нибудь импортное. Советую – Испанию. У них и слив приличный, и все остальное сделано как у людей.

– Надо подумать… – сказал я, хмуро глядя на Василия. Он застыл на пороге.

– Ну-ну, думайте. Только не очень долго. Та барышня тоже все думала, с хозяйкой советовалась, а потом раз – и сгинула… С Вас… – Василий назвал причитающуюся ему сумму, пнув коленкой дипломат, который тихо звякнул.

Расплатившись, я захлопнул дверь. Хотелось кричать. Рвать на себе волосы. Биться головой о стену. Я вдруг отчетливо понял, что ничем не отличаюсь от водопроводчика. Он – это я. Моя копия. Отражение мое. А я – это он.

Слишком много вокруг развелось гениев. Слишком многие метят на место творца. Желая, хоть чем-то отличаться друг от друга, хотя бы оброненной в мир стихотворной строкой, люди достигают прямо противоположного эффекта: они становятся клоунами – клонами.

Я – всего лишь один из многих и навсегда останусь одним из многих, человеком из толпы. Я никогда не стану успешным. Всю жизнь буду завидовать этим инопланетянам, но никогда таковым не стану. И мне остается только одно: графоманить, мучиться, маньячить над словом. А у них, успешных есть все остальное: целый мир.

«Господи! Что я творю? – в отчаянье думал я и со сцепленными за спиной руками метался по комнате, как зэк по камере. – Мне скоро тридцать шесть, а я занимаюсь, черт знает чем.

Я бросился к столу, пытался забыться, но, конечно, не смог выдавить из себя ни строчки. Хотя в квартире стало тихо-тихо. Проклятый водопроводчик…

И только когда, оправдывая неутешительный прогноз Василия, проснулся, прочистил горло, запыхтел, заголосил У, я встряхнулся, пришел в себя, воспрянул духом.

Ничего… Ни все еще потеряно. Я еще заявлю о себе.